«Если что и обрастало таким количеством историй и легенд, связанных с потерей, кражей и сокрытием, - так это драгоценности.»

"Единственной мерой времени является память"



Рейтинг: 18+
Жанр: городское фэнтези, мистика

Место: Ирландия, г. Дублин
Время: зима-весна 2017 г.

Разыскиваем!

Practical Demonkeeping

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Practical Demonkeeping » Основная игра » [20.03.2017] Теория Хаоса


[20.03.2017] Теория Хаоса

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://s5.uploads.ru/QJgqb.jpg

Участники:
Шон Коннолли, Ирис МакКензи, желающие навестить (впишем по ходу)

Время и место:
Начало марта, Дублин

События:
Шону необходимо вспомнить свою прежнюю жизнь - до взрыва в Кроухолте и Симона Кревана. И его друзья и родные должны помочь ему в этом.

[icon]http://s0.uploads.ru/XV0MP.png[/icon]

Отредактировано Ирис МакКензи (05-11-2018 14:09:28)

+1

2

Шон не помнил, что произошло после того, как в отель вломились боевики Дома. Его ранили, он потерял сознание и две недели провел в постели, почти не вставая. Оказались простреленными плечо и легкое, к ним добавилось сотрясение мозга (когда ему успели заехать по голове, демон не уследил, но, скорее всего, именно от этого и вырубился) и ломка из-за отсутствия симонова лекарства.
В себя Шон пришел уже в больнице, увидел склонившуюся к его постели мать и совсем потерялся в реальностях:
- Мам… ты жива? – он узнал ее сразу, но помнил и то, что рассказал Симон о смерти всей семьи.
Она зарыдала и погладила его по волосам, и он снова уснул, так ничего и не поняв.
Понял он гораздо позже, когда раны зажили, а шепот Дороги в голове пошел на убыль – совсем не исчез, но стал тихим, почти не заметным фоном, и так как был постоянным, то Шон привык, научившись его не замечать. А вместе с шумом стал пропадать и голод – тот самый, звериный, которому поддался Симон, когда убил Лалу. Шон все это прекрасно помнил, но вместе с тем помнил и многое другое – он вспомнил свою семью, и кусочки прошлой жизни – обрывочные и не всегда понятные, хоть лечащий врач и заверил, что со временем вернется все полностью. Он знал свое имя,  своих родных (вполне себе живых!), свою работу и друзей. Он знал, что Симон ему солгал, но почти не помнил, что было в Кроухолте, когда они поехали туда с Ирис МакКензи. И саму Ирис помнил весьма отрывочно – она ни разу не зашла к нему за прошедшие две недели, а если бы зашла, то и дело, возможно, продвинулось бы скорее.
Впрочем, за две недели к нему мало кто заходил – только родители, сестра и брат. Иногда какие-то люди из Дома. И все. И он прекрасно знал почему – он хотел их всех убить. Голоса в голове настолько обрели силу, что он совсем забывал кто он и где. Хотелось одного -  уйти, вернутся в Кроухолт и растерзать всех, кто встанет на его пути. Да и как они вообще осмеливались ему мешать?! Но решетки на окнах, металлические двери и ремни, которыми его приматывали к кровати, возможности сбежать не оставляли -  сейчас он понимал, что это для его же блага, чтобы не причинил вреда ни себе, ни окружающим, но тогда его это бесило неимоверно.
В общем, сначала все было ужасно, но постепенно приступы агрессии пошли на спад, а в голове стало проясняться – то ли подействовало лечение, то ли Дорога сама его постепенно отпускала, а организм перебарывал зависимость от симоновых инъекций. Так или иначе, но нападать на врачей и посетителей Шон перестал, сбегать уже не собирался, ел то, что приносили, хоть санитары все еще косо на него посматривали, боясь, как бы снова не потянуло на свежее мясцо, и ссылаясь на то, что он уже пытался кого-то загрызть, когда только попал в клинику, хоть сам Шон это помнил очень смутно – также, как и момент нападения на беднягу Мэри. 
Но о чем он так ни разу и не спросил, так это о Симоне. Он понял обман – его семья не умирала, и фамилия была совсем не та, и с Кроухолтом они никогда не связывались. Работа, учеба, происки Дома – все было ложью: родители приносили фотографии, стараясь ему помочь с восстановлением событий, и Шон все больше понимал, что зря доверял виверну, ведь даже дружба с ним и та была с самого начала придумана Симоном. Принять все это сейчас было нелегко – еще сложнее решить, как ко всему произошедшему за зиму относиться, и он загонял эти мысли в дальний угол своего сознания, стараясь к ним пока не возвращаться.

Шон отложил книгу – один из американских детективов, притащенный Хлоей, где с самого начала уже было понятно, кто убийца, а потому не очень интересный, - и подошел к окну. Вставать разрешили еще два дня назад, – на нем все заживало как на собаке, - и теперь он мог наслаждаться видом из окна, решетки на котором вовсе не смущали, также как и то, что клиника была психиатрической – в этом постарался отец и кто-то из Дома, мол, психам все равно, если он расправит крылья (кто им поверит?), да и палата отдельная, так что лечить поехавшую голову можно спокойно и неторопливо.
Оба окна выходили на больничный парк, куда выводили на прогулку более спокойных и адекватных психов. Шон бы тоже не отказался прогуляться (просто прогуляться, не пытаясь никуда сбежать!), но ему такого не предлагали, и пока он обдумывал эту мысль, входная дверь приоткрылась, и заглянувшая в палату медсестра сообщила:
-  К вам посетитель, - и отошла в сторону, пропуская пришедшую девушку, поинтересовавшись уже у той. – Мне поприсутствовать, или вы… рискнете одна?

+2

3

- Я сама... - Ирис с трудом выдавила это из себя, не глядя на медсестру. Горло сжималось, она чувствовала бешеное биение сердца в ямке над ключицами, и сейчас не имело значения ничего, кроме...
Кроме Шона.
Темной фигуры против бьющего из окна света. Ирис видела, как он повернул голову к двери, но не видела его лица - не то из-за проклятого мешающего окна, не то из-за того, что перед глазами все расплывалось, размывалось, затуманивалось...

***
Когда ей сообщили, она была у Лонерганов. Пришла, чувствуя свою вину перед Ричардом, понимая, что этот человек стал единственным в ее окружении (кроме Кейна Маршалла), отправившимся самостоятельно расследовать дело, связанное с передачей наследства МакКензи. И что пострадал он, по сути, став случайным свидетелем разборок Существ, которые не должны были коснуться никого, кроме других Существ.
Она слишком долго и слишком по-ребячески избегала старого друга ее отца. Пора было взрослеть и отдавать Лонергану долги за все, что он сделал - или пытался сделать.
Демоны МакКензи умеют быть благодарными. Эту мысль отец внушал ей, когда она была еще почти ребенком. Необходимо помнить как тех, кто пытался навредить тебе, так и тех, кто был полезен, и никогда не оставаться в долгах.
Что ж, у нее было достаточное вознаграждение для Ричарда, передвигавшегося сейчас, после выстрела в позвоночник, на коляске и почти не надеющегося встать с нее. Она видела, как эта беспомощность уничтожает его самого, моложавого, подтянутого, привыкшего все контролировать, видела, как сдала и спала с лица его жена, несомненно, винившая в трагедии его "чертову работу". Но даже если человеческая медицина не давала прогнозов, магия Существ могла помочь поднять Ричарда с коляски, это Ирис точно знала. И оплатила весь курс лечения Лонергана у старой знакомой - доктора-ангела, берущейся и не за такие сложные случаи. Он снова будет ходить и снова вернется в "МакКензи INC", неважно, в чьих руках будет контрольный пакет акций.
Сообщение от Хлои в whatsapp'е пришло как раз в тот момент, когда Лонерган, все еще не до конца пришедший в себя от изумления, что бесовка-МакКензи сама пришла на прием с извинениями, благодарностью и надеждой на возвращение к нормальной жизни, откатился от стола, чтобы налить ей чаю.
Ирис открыла сообщение - и пальцы задрожали так, что она едва не выронила телефон.
"Шон жив. Он в больнице..."
- Ирис? - Лонерган заметил, как внезапно и резко побледнела его гостья. Кровь отхлынула не только от ее лица, но даже от губ, смертельная бледность проступила под легким слоем румян, и Ирис схватилась за край стола, не видя перед собой ничего, кроме этих пяти слов - даже адреса, следовавшего далее.
Шон жив. Шон жив.
Все это время... Как давно? Почему ей не сказали сразу? Когда..?
Неважно.
- Ирис?
- Мне... нужно бежать, - Ирис дрожащими руками отставила от себя чашку и поднялась, поймав на себе его тревожный, непонимающий взгляд. Лонерган стал мгновенно неважен, а что он подумает о ней - тем более. - Ричард... спасибо. Мне нужно... я...
Она подхватила сумку и вылетела из-за стола прежде, чем он успел задать еще хотя бы один вопрос.

***
Ирис не помнила, как добиралась до психиатрической лечебницы, не помнила, что именно говорила на ресепшне. Ей хотелось только одного - увидеть Шона, понять, что все это - не дурацкий сон и не розыгрыш, что Хлоя, пусть и все это время жестоко скрывала от нее правду, все же сказала ее.
- Он может не вспомнить вас, - предупредила медсестра. Ирис кивнула невпопад. Медсестра смерила ее, дрожащую, как в ознобе, настороженным взглядом и вышла, прикрыв за собой дверь. Пусть и не ушла далеко, зная, как опасен пациент во время своих приступов потери контроля, пусть могла войти в любой момент - к черту!
- Шон...
Это был он. Живой. Осунувшийся, побледневший, с глубокими тенями, пролегшими под глазами, с новой, жесткой складкой у губ, с заострившимся подбородком, заросшим щетиной. У Ирис перехватило дыхание. Она видела его. Она чувствовала его.
Ирис сделала нетвердый шаг вперед. Еще один. Он не двинулся ей навстречу, не изменился в лице - и тогда ее сорвало. Она метнулась к нему через всю палату, крепко стиснула, вжалась лицом в грудь, задыхаясь и все еще не веря самой себе.
[icon]http://s0.uploads.ru/XV0MP.png[/icon]

Отредактировано Ирис МакКензи (05-11-2018 14:09:21)

+3

4

Шон осторожно обнял уткнувшуюся лицом ему в грудь девушку.
Ирис.
Он знал по фото. Симон говорил, что она всех предала, Хлоя – что он с ней дружил, а иногда и не просто дружил, а общался более тесно, и перед Кроухолтом Ирис перебралась в его квартиру. Так все же какие у них были отношения? Легкий флирт от нечего делать или нечто больше? Он помнил сцены из детства, например, про лагерь или школу, а недавнее прошлое все еще оставалось покрыто туманом. Хлоя же подробных деталей не знала – по ее словам, они то сбегались вместе, то снова расходились по другим партнерам, но любили ли они друг друга – тут она подсказать не могла.
Девушка рыдала, и Шону стало не по себе. Она, несомненно, переживала, узнав о его смерти. Это было заметно – столько реалистичных, не наигранных эмоций смогла бы выдать только потрясающая актриса, а Ирис ею не была, насколько он знал, хоть и знал он сейчас о ней очень немногое – приходилось верить рассказам родных. 
Так сказать ей или не сказать?
Да нет уж, лучше было не лгать – пусть, что дальше, решает сама.
- Ирис, - Шон провел рукой по ее волосам. – Я… я не очень все помню. Извини меня. И… не надо так… я же жив.
В груди защемило. Ему было сложно подобрать слова - несколько месяцев он считал, что Ирис его бросила и подставила, и сейчас мысли все время цеплялись за этот факт, который, в общем-то, уже и не был фактом, но все равно успел довольно сильно отпечататься в сознании.
– Знаешь, из-за взрыва мне очень хорошо прилетело по голове - там еще те хаос и каша, - Шон невесело улыбнулся. - Обещают, что все пройдет, но не так быстро. Хлоя мне много рассказывала… и про тебя тоже. Но этого все равно мало.
До Ирис смысл его слов доходил не сразу. Все перекрывало биение сердца - ее собственного и его, бившегося сейчас совсем рядом, под тонкой тканью больничной пижамы. Очень близко - она прижималась к его груди щекой и слышала это биение, чувствовала каждый удар.
- Ты жив... - всхлипнула она, когда демон неловко, неуверенно как-то погладил ее по голове. Подняла лицо - и только тогда, постепенно стала по-настоящему осознавать, что он имел в виду.
Он смотрел странно - словно в одно мгновение это были глаза Шона, знакомые до последней крапинки в тусклой зелени, а в другое - настороженные, непонимающие глаза чужака.
Он не помнил. Он забыл.
- Ты... совсем ничего..? - Ирис чуть отстранилась, но так и не разжала кольцо рук, боясь, что это не он в психушке, а она, и ей до сих пор мерещится.
Руки Шон тоже не убрал, но от ее взгляда захотелось провалиться на месте.
- Я помню, что мы вместе учились, ездили в лагерь, - он покопался в памяти. – На вечеринке у Леона были… уже после школы. Но то, что было недавно… почти ничего. Хорошо хоть родителей узнал, а то Симон твердил, что они давно умерли.
Ирис нервно улыбнулась, хотя ресницы все еще были мокрыми.
- У Лео было весело, пока не притащились его родственнички... мы с тобой тогда через окно прыгали, потому что накурились оба... - она вытерла тыльной стороной ладони глаза и щеки. В грудь словно раз за разом вонзали тупую иглу - она и не думала, что от радости может быть так больно. Но имя Симона слегка отрезвило - как стакан холодной воды в лицо.
- Он... все это время держал тебя? - следовало догадаться, кто виновен в потере Шоном воспоминаний. - Он сделал это с тобой?
- Нет, - Шон мотнул головой. – Он меня спас. После взрыва я потерял сознание, был ранен… Нас завалило где-то в подвалах глубоко под землей, и один я бы не выбрался. Но потом он солгал, что Дом будет на меня охотится, и я боялся вернуться… Я бы, наверное, даже уехал из Ирландии, если бы мне не пришла в голову безумная идея выкрасть Алана Бирна, - он не выдержал, рассмеявшись.
Сейчас все это похищение и впрямь выглядело нелепым, и хорошо, что хоть закончилось не так печально как могло бы, приди в голову идея убить патера еще до отеля, или сойди Симон с ума чуть позднее. Он подумал о Симоне, вспомнил про Лалу, и веселье также внезапно закончилось, как и началось. Эмоции до сих пор скакали туда-сюда раз сто на день, и Шон уже привык к их перепадам.
- Пойдем, - он взял Ирис за руку и подвел к кровати. – Садись, и расскажи мне побольше всего. Мне кажется, чем больше я буду знать, тем быстрее все вспомнится.

+2

5

Ирис снова утерла глаза, уселась рядом с ним на кровать - так, чтобы хотя бы плечом, но касаться его, - глубоко вздохнула. Она не знала, что делать, и с чего начинать - всего полчаса назад она узнала что Шон жив, минуту назад - что жив, но не помнит ее. Она была счастлива уже и от того, что жив - даже если бы он совсем ее забыл, она не стала бы любить его меньше.
Но Шон просил от нее рассказов, и кем нужно быть, чтобы не попробовать вернуть ему то драгоценное, бездумно прожитое, страшное, беззаботное, трогательное, страстное и смешное, что они вместе некогда испытывали?
И она начала рассказывать - не по порядку, как вспоминалось. Все, что только приходило ей в голову.
Про то, как они искали собачек бабули Коннолли и пекли блины, запивая водкой.
И про то, что ему уже однажды прилетело доской по лицу, когда он спасал своего шефа, и тогда он точно так же шутил над этим и пытался сделать вид, что это неважно и ерунда.
Про лагерь для летунов и то, как они впервые целовались при координаторах на берегу, и позже, когда все уснули, по пояс забравшись в мелкую воду.
Про то, как ездили в Италию с Рианом, и едва не сдохли, забравшись в пещеры - и про то, какими нескладными сорвиголовами были Коннолли и О'Ши.
Про то, что переехали труп, а после, ступив, долго искали, куда его спрятать, и в итоге он исчез из машины вовсе.
Про странные посиделки, когда они то ночи напролет болтали ни о чем, то целыми днями проводили в постели, а то играли в приставку на двоих, забивая на учебу.
Про то, как Шон помогал ей, когда они нашли растерзанный труп Джона МакКензи, как примчался к ней посреди ночи, когда она паниковала во время нападения Потомка, про то, как приютил ее, не давая ей сойти с ума. Сейчас была ее очередь не дать ему свернуть в безумие.
Про то, что она любила его - любит до боли в груди, - Ирис не сказала открыто. Не смогла сказать прямо сейчас, когда он еще и себя-то с трудом вспоминал. Но в какой-то момент рассказа нашла его ладонь, сжала между своих и не отпускала больше, неважно, куда сворачивал разговор
А Шон совсем не замечал, как пролетало время. Пока Ирис говорила, ему казалось, что они и не расставались, и в памяти поочередно вспыхивали позабытые образы и детского лагеря, и дома бабули, и холодных пещер Италии, и собственной квартиры, и всего остального. Что-то Шон представлял лучше, что-то хуже, но это с ним было определенно – он был уверен, и это чувство совсем не походило на то, когда он безуспешно пытался подогнать обрывки своей памяти под рассказ Симона.
- Я хотел бы везде побывать, когда выйду отсюда, - Шон обнял Ирис за плечи здоровой рукой. – Когда ты рассказываешь, я все представляю и хочу проверить, так ли все это, а то вдруг я себе напридумывал все неверно?
Он подумал, не сказать ли про голоса Дороги и то, что с ним стало, но решил не рисковать. Ирис сейчас находилась так близко, так радовалась его возвращению, так крепко держала за руку, словно он мог внезапно исчезнуть, что Шон побоялся испортить момент. Его тянуло к ней, нравилось сидеть рядом, - просто рядом! -  и было бы безумием все одним махом разрушить.
- Ты все вспомнишь, - прошептала Ирис. Горло все еще периодически болело, будто изнутри его распирал жесткий, затвердевший камень. - Ты хотел побывать в Индии. А еще ты пьешь кофе с молоком, но без сахара. И ненавидишь желтый цвет. А зубную щетку всегда кладешь на полку, а не ставишь в стаканчик - меня это одно время бесило. И любишь пельмени, которые делает твоя бабушка... прислуга твоей бабушки. Мы вместе все вспомним, я тебе обещаю... Теперь, когда ты здесь, мне неважно... просто будь...
Она сама так и не касалась по-прежнему темы Кроухолта, и видела, что и Шона волнует и страшит именно это. Она не хотела причинять ему лишней боли.
- Ты хочешь... услышать дальше? - все же спросила Ирис, собравшись с духом. - Или рассказать сам? Я могу оставить этот разговор, пока ты не захочешь... Когда захочешь. Я никуда не уйду.
- Нет, рассказывай, - теперь он сам сжал ее руку, чувствуя, что разгадка где-то совсем близко, и от этого еще больше волнуясь. – Я серьезно хочу все вспомнить поскорее. Мне нравится, когда ты рассказываешь, и совсем не надоело. Продолжай.
Ей не хотелось продолжать - в конце концов, что еще важно, кроме того, что все уже позади? - но она продолжила.
- Мы не думали, что задержимся там, когда приехали... думали, что уедем на следующее же утро, и что вообще ничего не найдем в этой дыре. У тебя был "Порше"... такой, серебристый. Еле проехал по рытвинам, а потом...
А потом.
Дорога.
Ритуал.
Безумие.
Долгие часы в камере подопытных Симона.
Их разделили, и она сходила с ума.
Шон дрался с убийцей ее отца и уничтожил его.
Они пытались улететь, и она помнила, как он на мгновение схватил ее за руку.
Больше она его не видела - только слышала от ликвидаторов Дома, что он уже наверху, уже спасен, и они сейчас отправятся к нему...
И взрыв.
[icon]http://s0.uploads.ru/XV0MP.png[/icon]

+2


Вы здесь » Practical Demonkeeping » Основная игра » [20.03.2017] Теория Хаоса


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC