Practical Demonkeeping

Объявление

« In the land of gods and monsters »
Сделанный вдох был мелким и поверхностным, что, впрочем, сильно не помогло. Хлороформ, сладковатый запах которого угадывался от ладони нападавшего, в легкие Софи всё-таки попал.
Мистика, городское фэнтези
Ирландия, г. Дублин, 2017 г.
× Сюжет × О мире × Занятые внешности ×
× FAQ и Правила × Шаблон анкеты ×
× Список персонажей ×

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Practical Demonkeeping » История » [20.03.2017] Теория Хаоса


[20.03.2017] Теория Хаоса

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://s5.uploads.ru/QJgqb.jpg

Участники:
Шон Коннолли, Ирис МакКензи

Время и место:
Начало марта, Дублин

События:
Шону необходимо вспомнить свою прежнюю жизнь - до взрыва в Кроухолте и Симона Кревана. И его друзья и родные должны помочь ему в этом.

[icon]http://s0.uploads.ru/XV0MP.png[/icon]

Отредактировано Ирис МакКензи (01-12-2018 12:40:16)

+1

2

Шон не помнил, что произошло после того, как в отель вломились боевики Дома. Его ранили, он потерял сознание и две недели провел в постели, почти не вставая. Оказались простреленными плечо и легкое, к ним добавилось сотрясение мозга (когда ему успели заехать по голове, демон не уследил, но, скорее всего, именно от этого и вырубился) и ломка из-за отсутствия симонова лекарства.
В себя Шон пришел уже в больнице, увидел склонившуюся к его постели мать и совсем потерялся в реальностях:
- Мам… ты жива? – он узнал ее сразу, но помнил и то, что рассказал Симон о смерти всей семьи.
Она зарыдала и погладила его по волосам, и он снова уснул, так ничего и не поняв.
Понял он гораздо позже, когда раны зажили, а шепот Дороги в голове пошел на убыль – совсем не исчез, но стал тихим, почти не заметным фоном, и так как был постоянным, то Шон привык, научившись его не замечать. А вместе с шумом стал пропадать и голод – тот самый, звериный, которому поддался Симон, когда убил Лалу. Шон все это прекрасно помнил, но вместе с тем помнил и многое другое – он вспомнил свою семью, и кусочки прошлой жизни – обрывочные и не всегда понятные, хоть лечащий врач и заверил, что со временем вернется все полностью. Он знал свое имя,  своих родных (вполне себе живых!), свою работу и друзей. Он знал, что Симон ему солгал, но почти не помнил, что было в Кроухолте, когда они поехали туда с Ирис МакКензи. И саму Ирис помнил весьма отрывочно – она ни разу не зашла к нему за прошедшие две недели, а если бы зашла, то и дело, возможно, продвинулось бы скорее.
Впрочем, за две недели к нему мало кто заходил – только родители, сестра и брат. Иногда какие-то люди из Дома. И все. И он прекрасно знал почему – он хотел их всех убить. Голоса в голове настолько обрели силу, что он совсем забывал кто он и где. Хотелось одного -  уйти, вернутся в Кроухолт и растерзать всех, кто встанет на его пути. Да и как они вообще осмеливались ему мешать?! Но решетки на окнах, металлические двери и ремни, которыми его приматывали к кровати, возможности сбежать не оставляли -  сейчас он понимал, что это для его же блага, чтобы не причинил вреда ни себе, ни окружающим, но тогда его это бесило неимоверно.
В общем, сначала все было ужасно, но постепенно приступы агрессии пошли на спад, а в голове стало проясняться – то ли подействовало лечение, то ли Дорога сама его постепенно отпускала, а организм перебарывал зависимость от симоновых инъекций. Так или иначе, но нападать на врачей и посетителей Шон перестал, сбегать уже не собирался, ел то, что приносили, хоть санитары все еще косо на него посматривали, боясь, как бы снова не потянуло на свежее мясцо, и ссылаясь на то, что он уже пытался кого-то загрызть, когда только попал в клинику, хоть сам Шон это помнил очень смутно – также, как и момент нападения на беднягу Мэри. 
Но о чем он так ни разу и не спросил, так это о Симоне. Он понял обман – его семья не умирала, и фамилия была совсем не та, и с Кроухолтом они никогда не связывались. Работа, учеба, происки Дома – все было ложью: родители приносили фотографии, стараясь ему помочь с восстановлением событий, и Шон все больше понимал, что зря доверял виверну, ведь даже дружба с ним и та была с самого начала придумана Симоном. Принять все это сейчас было нелегко – еще сложнее решить, как ко всему произошедшему за зиму относиться, и он загонял эти мысли в дальний угол своего сознания, стараясь к ним пока не возвращаться.

Шон отложил книгу – один из американских детективов, притащенный Хлоей, где с самого начала уже было понятно, кто убийца, а потому не очень интересный, - и подошел к окну. Вставать разрешили еще два дня назад, – на нем все заживало как на собаке, - и теперь он мог наслаждаться видом из окна, решетки на котором вовсе не смущали, также как и то, что клиника была психиатрической – в этом постарался отец и кто-то из Дома, мол, психам все равно, если он расправит крылья (кто им поверит?), да и палата отдельная, так что лечить поехавшую голову можно спокойно и неторопливо.
Оба окна выходили на больничный парк, куда выводили на прогулку более спокойных и адекватных психов. Шон бы тоже не отказался прогуляться (просто прогуляться, не пытаясь никуда сбежать!), но ему такого не предлагали, и пока он обдумывал эту мысль, входная дверь приоткрылась, и заглянувшая в палату медсестра сообщила:
-  К вам посетитель, - и отошла в сторону, пропуская пришедшую девушку, поинтересовавшись уже у той. – Мне поприсутствовать, или вы… рискнете одна?

+2

3

- Я сама... - Ирис с трудом выдавила это из себя, не глядя на медсестру. Горло сжималось, она чувствовала бешеное биение сердца в ямке над ключицами, и сейчас не имело значения ничего, кроме...
Кроме Шона.
Темной фигуры против бьющего из окна света. Ирис видела, как он повернул голову к двери, но не видела его лица - не то из-за проклятого мешающего окна, не то из-за того, что перед глазами все расплывалось, размывалось, затуманивалось...

***
Когда ей сообщили, она была у Лонерганов. Пришла, чувствуя свою вину перед Ричардом, понимая, что этот человек стал единственным в ее окружении (кроме Кейна Маршалла), отправившимся самостоятельно расследовать дело, связанное с передачей наследства МакКензи. И что пострадал он, по сути, став случайным свидетелем разборок Существ, которые не должны были коснуться никого, кроме других Существ.
Она слишком долго и слишком по-ребячески избегала старого друга ее отца. Пора было взрослеть и отдавать Лонергану долги за все, что он сделал - или пытался сделать.
Демоны МакКензи умеют быть благодарными. Эту мысль отец внушал ей, когда она была еще почти ребенком. Необходимо помнить как тех, кто пытался навредить тебе, так и тех, кто был полезен, и никогда не оставаться в долгах.
Что ж, у нее было достаточное вознаграждение для Ричарда, передвигавшегося сейчас, после выстрела в позвоночник, на коляске и почти не надеющегося встать с нее. Она видела, как эта беспомощность уничтожает его самого, моложавого, подтянутого, привыкшего все контролировать, видела, как сдала и спала с лица его жена, несомненно, винившая в трагедии его "чертову работу". Но даже если человеческая медицина не давала прогнозов, магия Существ могла помочь поднять Ричарда с коляски, это Ирис точно знала. И оплатила весь курс лечения Лонергана у старой знакомой - доктора-ангела, берущейся и не за такие сложные случаи. Он снова будет ходить и снова вернется в "МакКензи INC", неважно, в чьих руках будет контрольный пакет акций.
Сообщение от Хлои в whatsapp'е пришло как раз в тот момент, когда Лонерган, все еще не до конца пришедший в себя от изумления, что бесовка-МакКензи сама пришла на прием с извинениями, благодарностью и надеждой на возвращение к нормальной жизни, откатился от стола, чтобы налить ей чаю.
Ирис открыла сообщение - и пальцы задрожали так, что она едва не выронила телефон.
"Шон жив. Он в больнице..."
- Ирис? - Лонерган заметил, как внезапно и резко побледнела его гостья. Кровь отхлынула не только от ее лица, но даже от губ, смертельная бледность проступила под легким слоем румян, и Ирис схватилась за край стола, не видя перед собой ничего, кроме этих пяти слов - даже адреса, следовавшего далее.
Шон жив. Шон жив.
Все это время... Как давно? Почему ей не сказали сразу? Когда..?
Неважно.
- Ирис?
- Мне... нужно бежать, - Ирис дрожащими руками отставила от себя чашку и поднялась, поймав на себе его тревожный, непонимающий взгляд. Лонерган стал мгновенно неважен, а что он подумает о ней - тем более. - Ричард... спасибо. Мне нужно... я...
Она подхватила сумку и вылетела из-за стола прежде, чем он успел задать еще хотя бы один вопрос.

***
Ирис не помнила, как добиралась до психиатрической лечебницы, не помнила, что именно говорила на ресепшне. Ей хотелось только одного - увидеть Шона, понять, что все это - не дурацкий сон и не розыгрыш, что Хлоя, пусть и все это время жестоко скрывала от нее правду, все же сказала ее.
- Он может не вспомнить вас, - предупредила медсестра. Ирис кивнула невпопад. Медсестра смерила ее, дрожащую, как в ознобе, настороженным взглядом и вышла, прикрыв за собой дверь. Пусть и не ушла далеко, зная, как опасен пациент во время своих приступов потери контроля, пусть могла войти в любой момент - к черту!
- Шон...
Это был он. Живой. Осунувшийся, побледневший, с глубокими тенями, пролегшими под глазами, с новой, жесткой складкой у губ, с заострившимся подбородком, заросшим щетиной. У Ирис перехватило дыхание. Она видела его. Она чувствовала его.
Ирис сделала нетвердый шаг вперед. Еще один. Он не двинулся ей навстречу, не изменился в лице - и тогда ее сорвало. Она метнулась к нему через всю палату, крепко стиснула, вжалась лицом в грудь, задыхаясь и все еще не веря самой себе.
[icon]http://s0.uploads.ru/XV0MP.png[/icon]

Отредактировано Ирис МакКензи (05-11-2018 14:09:21)

+3

4

Шон осторожно обнял уткнувшуюся лицом ему в грудь девушку.
Ирис.
Он знал по фото. Симон говорил, что она всех предала, Хлоя – что он с ней дружил, а иногда и не просто дружил, а общался более тесно, и перед Кроухолтом Ирис перебралась в его квартиру. Так все же какие у них были отношения? Легкий флирт от нечего делать или нечто больше? Он помнил сцены из детства, например, про лагерь или школу, а недавнее прошлое все еще оставалось покрыто туманом. Хлоя же подробных деталей не знала – по ее словам, они то сбегались вместе, то снова расходились по другим партнерам, но любили ли они друг друга – тут она подсказать не могла.
Девушка рыдала, и Шону стало не по себе. Она, несомненно, переживала, узнав о его смерти. Это было заметно – столько реалистичных, не наигранных эмоций смогла бы выдать только потрясающая актриса, а Ирис ею не была, насколько он знал, хоть и знал он сейчас о ней очень немногое – приходилось верить рассказам родных. 
Так сказать ей или не сказать?
Да нет уж, лучше было не лгать – пусть, что дальше, решает сама.
- Ирис, - Шон провел рукой по ее волосам. – Я… я не очень все помню. Извини меня. И… не надо так… я же жив.
В груди защемило. Ему было сложно подобрать слова - несколько месяцев он считал, что Ирис его бросила и подставила, и сейчас мысли все время цеплялись за этот факт, который, в общем-то, уже и не был фактом, но все равно успел довольно сильно отпечататься в сознании.
– Знаешь, из-за взрыва мне очень хорошо прилетело по голове - там еще те хаос и каша, - Шон невесело улыбнулся. - Обещают, что все пройдет, но не так быстро. Хлоя мне много рассказывала… и про тебя тоже. Но этого все равно мало.
До Ирис смысл его слов доходил не сразу. Все перекрывало биение сердца - ее собственного и его, бившегося сейчас совсем рядом, под тонкой тканью больничной пижамы. Очень близко - она прижималась к его груди щекой и слышала это биение, чувствовала каждый удар.
- Ты жив... - всхлипнула она, когда демон неловко, неуверенно как-то погладил ее по голове. Подняла лицо - и только тогда, постепенно стала по-настоящему осознавать, что он имел в виду.
Он смотрел странно - словно в одно мгновение это были глаза Шона, знакомые до последней крапинки в тусклой зелени, а в другое - настороженные, непонимающие глаза чужака.
Он не помнил. Он забыл.
- Ты... совсем ничего..? - Ирис чуть отстранилась, но так и не разжала кольцо рук, боясь, что это не он в психушке, а она, и ей до сих пор мерещится.
Руки Шон тоже не убрал, но от ее взгляда захотелось провалиться на месте.
- Я помню, что мы вместе учились, ездили в лагерь, - он покопался в памяти. – На вечеринке у Леона были… уже после школы. Но то, что было недавно… почти ничего. Хорошо хоть родителей узнал, а то Симон твердил, что они давно умерли.
Ирис нервно улыбнулась, хотя ресницы все еще были мокрыми.
- У Лео было весело, пока не притащились его родственнички... мы с тобой тогда через окно прыгали, потому что накурились оба... - она вытерла тыльной стороной ладони глаза и щеки. В грудь словно раз за разом вонзали тупую иглу - она и не думала, что от радости может быть так больно. Но имя Симона слегка отрезвило - как стакан холодной воды в лицо.
- Он... все это время держал тебя? - следовало догадаться, кто виновен в потере Шоном воспоминаний. - Он сделал это с тобой?
- Нет, - Шон мотнул головой. – Он меня спас. После взрыва я потерял сознание, был ранен… Нас завалило где-то в подвалах глубоко под землей, и один я бы не выбрался. Но потом он солгал, что Дом будет на меня охотится, и я боялся вернуться… Я бы, наверное, даже уехал из Ирландии, если бы мне не пришла в голову безумная идея выкрасть Алана Бирна, - он не выдержал, рассмеявшись.
Сейчас все это похищение и впрямь выглядело нелепым, и хорошо, что хоть закончилось не так печально как могло бы, приди в голову идея убить патера еще до отеля, или сойди Симон с ума чуть позднее. Он подумал о Симоне, вспомнил про Лалу, и веселье также внезапно закончилось, как и началось. Эмоции до сих пор скакали туда-сюда раз сто на день, и Шон уже привык к их перепадам.
- Пойдем, - он взял Ирис за руку и подвел к кровати. – Садись, и расскажи мне побольше всего. Мне кажется, чем больше я буду знать, тем быстрее все вспомнится.

+2

5

Ирис снова утерла глаза, уселась рядом с ним на кровать - так, чтобы хотя бы плечом, но касаться его, - глубоко вздохнула. Она не знала, что делать, и с чего начинать - всего полчаса назад она узнала что Шон жив, минуту назад - что жив, но не помнит ее. Она была счастлива уже и от того, что жив - даже если бы он совсем ее забыл, она не стала бы любить его меньше.
Но Шон просил от нее рассказов, и кем нужно быть, чтобы не попробовать вернуть ему то драгоценное, бездумно прожитое, страшное, беззаботное, трогательное, страстное и смешное, что они вместе некогда испытывали?
И она начала рассказывать - не по порядку, как вспоминалось. Все, что только приходило ей в голову.
Про то, как они искали собачек бабули Коннолли и пекли блины, запивая водкой.
И про то, что ему уже однажды прилетело доской по лицу, когда он спасал своего шефа, и тогда он точно так же шутил над этим и пытался сделать вид, что это неважно и ерунда.
Про лагерь для летунов и то, как они впервые целовались при координаторах на берегу, и позже, когда все уснули, по пояс забравшись в мелкую воду.
Про то, как ездили в Италию с Рианом, и едва не сдохли, забравшись в пещеры - и про то, какими нескладными сорвиголовами были Коннолли и О'Ши.
Про то, что переехали труп, а после, ступив, долго искали, куда его спрятать, и в итоге он исчез из машины вовсе.
Про странные посиделки, когда они то ночи напролет болтали ни о чем, то целыми днями проводили в постели, а то играли в приставку на двоих, забивая на учебу.
Про то, как Шон помогал ей, когда они нашли растерзанный труп Джона МакКензи, как примчался к ней посреди ночи, когда она паниковала во время нападения Потомка, про то, как приютил ее, не давая ей сойти с ума. Сейчас была ее очередь не дать ему свернуть в безумие.
Про то, что она любила его - любит до боли в груди, - Ирис не сказала открыто. Не смогла сказать прямо сейчас, когда он еще и себя-то с трудом вспоминал. Но в какой-то момент рассказа нашла его ладонь, сжала между своих и не отпускала больше, неважно, куда сворачивал разговор
А Шон совсем не замечал, как пролетало время. Пока Ирис говорила, ему казалось, что они и не расставались, и в памяти поочередно вспыхивали позабытые образы и детского лагеря, и дома бабули, и холодных пещер Италии, и собственной квартиры, и всего остального. Что-то Шон представлял лучше, что-то хуже, но это с ним было определенно – он был уверен, и это чувство совсем не походило на то, когда он безуспешно пытался подогнать обрывки своей памяти под рассказ Симона.
- Я хотел бы везде побывать, когда выйду отсюда, - Шон обнял Ирис за плечи здоровой рукой. – Когда ты рассказываешь, я все представляю и хочу проверить, так ли все это, а то вдруг я себе напридумывал все неверно?
Он подумал, не сказать ли про голоса Дороги и то, что с ним стало, но решил не рисковать. Ирис сейчас находилась так близко, так радовалась его возвращению, так крепко держала за руку, словно он мог внезапно исчезнуть, что Шон побоялся испортить момент. Его тянуло к ней, нравилось сидеть рядом, - просто рядом! -  и было бы безумием все одним махом разрушить.
- Ты все вспомнишь, - прошептала Ирис. Горло все еще периодически болело, будто изнутри его распирал жесткий, затвердевший камень. - Ты хотел побывать в Индии. А еще ты пьешь кофе с молоком, но без сахара. И ненавидишь желтый цвет. А зубную щетку всегда кладешь на полку, а не ставишь в стаканчик - меня это одно время бесило. И любишь пельмени, которые делает твоя бабушка... прислуга твоей бабушки. Мы вместе все вспомним, я тебе обещаю... Теперь, когда ты здесь, мне неважно... просто будь...
Она сама так и не касалась по-прежнему темы Кроухолта, и видела, что и Шона волнует и страшит именно это. Она не хотела причинять ему лишней боли.
- Ты хочешь... услышать дальше? - все же спросила Ирис, собравшись с духом. - Или рассказать сам? Я могу оставить этот разговор, пока ты не захочешь... Когда захочешь. Я никуда не уйду.
- Нет, рассказывай, - теперь он сам сжал ее руку, чувствуя, что разгадка где-то совсем близко, и от этого еще больше волнуясь. – Я серьезно хочу все вспомнить поскорее. Мне нравится, когда ты рассказываешь, и совсем не надоело. Продолжай.
Ей не хотелось продолжать - в конце концов, что еще важно, кроме того, что все уже позади? - но она продолжила.
- Мы не думали, что задержимся там, когда приехали... думали, что уедем на следующее же утро, и что вообще ничего не найдем в этой дыре. У тебя был "Порше"... такой, серебристый. Еле проехал по рытвинам, а потом...
А потом.
Дорога.
Ритуал.
Безумие.
Долгие часы в камере подопытных Симона.
Их разделили, и она сходила с ума.
Шон дрался с убийцей ее отца и уничтожил его.
Они пытались улететь, и она помнила, как он на мгновение схватил ее за руку.
Больше она его не видела - только слышала от ликвидаторов Дома, что он уже наверху, уже спасен, и они сейчас отправятся к нему...
И взрыв.
[icon]http://s0.uploads.ru/XV0MP.png[/icon]

+2

6

Рассказ Ирис будил память, вспыхивавшую яркими пятнами образов, и Шон ей верил, но не верил тому, что представлял. Один раз он уже представил неправильно, когда слушал Симона, и сейчас боялся, что проступившее прошлое может оказаться всего лишь игрой его воображения. Вдруг весь этот бункер в Кроухолте вовсе не такой, каким он его вообразил, и весь ритуал, когда безумные жители деревни убивали девушек, и даже когда он сам пытался сбежать? Вдруг все вовсе не похоже на то, каким предстало перед внутренним взором, пока Ирис рассказывала? Но если он не мог проверить с ритуалом, то с бункером – вполне. Пусть и разрушенный, он существовал, и туда наверняка можно было попасть, чтобы увидеть своими глазами и понять, что правда, а что фантазия.
Но все позже.
А пока Шон верил и одновременно боялся верить на слово – он прекрасно знал, что мог не вспомнить, а придумать и принять за правду только что услышанное. Так уже было, и повторений он не хотел. Тем не менее ему стало казаться, что он вспомнил решетку, идущую вдоль камеры, вспомнил, как ему было хреново после инъекций, как Симон его пытал, а он хотел его убить. Но ведь потом тот же Симон его спас, заботился о нем, и, бес его дери, он с ним трахался! Шон знал, что о последнем Ирис никогда не скажет, да и вряд ли скажет вообще кому-либо. Реальность сталкивалась с воспоминаниями, и все это вгоняло еще в большую растерянность.
- Я хочу все увидеть, - он крепче сжал руку Ирис. – Но я не знаю, когда меня отсюда выпустят. Знаешь, я… со мной творилось что-то не то после взрыва. Я слышал голоса, и они звали меня за собой… Призывали убить тех, кто вздумает мне помешать, и голод становился настолько сильным, что я терял разум. У Симона было лекарство от всего этого, он и сам его принимал. Так вот лекарство снимало это состояние, но, видимо, вызывало привыкание, и его требовалось все больше и чаще, а когда меня арестовали, инъекций под рукой не оказалось, и крышу у меня сорвало уже здесь, в больнице. Говорят, что, вроде бы, я никого не убил, хоть и пытался, но меня теперь боятся, и я сам не знаю, повторится ли все это, или прошло насовсем. Сейчас мне лучше - голоса я до сих пор слышу, но они очень тихие и почти не мешают. Наверное, я научусь с ними жить, ведь никакого лекарства, как я понимаю, на самом деле не существует. Но… теперь я не знаю, выпустят ли меня вообще отсюда когда-нибудь.
Шон взглянул на Ирис, помолчал и добавил:
- Я бы хотел попасть домой. Не к родителям, к себе. Туда, где я был до Кроухолта. Я видел свою квартиру на некоторых фотографиях Хлои, но хочу там побывать сам. Если бы не эти решетки… - он обернулся в сторону окна, а затем вновь переключил внимание на девушку. – Я бы посмотрел, что там и как, и  потом вернулся бы обратно. Но никто на это не согласится, и я понимаю их… Если только не удрать самому. 
Шон знал, что предлагает странное и противоправное. И Ирис может его бояться, после всего, что он только что о себе рассказал.
И она, конечно же, будет права.
Но удержаться и не попросить он не смог – где-то в глубине души он чувствовал, что именно она поймет его так, как никто другой. И всегда понимала.
- Сейчас, пока ты здесь, двери открыты. Что если мы сбежим? – он неловко улыбнулся. – Прокатимся до моей квартиры – ты мне покажешь, где она. А потом я вернусь обратно… если меня не выловят раньше. Но нам нужна машина. Не уверен, что так уж хорошо смогу летать – чувствую себя после ранения еще не очень. Ты не за рулем?
Желание удрать было настолько внезапным и захватывающим, что Шон почти не отдавал себе отчета в том, что творит. Но если Ирис скажет «нет», он знал, что, конечно же, с ней согласится.

+1

7

- Да, - выдохнула Ирис, не сводя глаз с его оживившегося лица, выражения, благодаря которому он так стал похож на прежнего, обожаемого ею Шона, подхватывая его мысль еще прежде, чем додумала ее до конца.
Это его внезапное предложение выдернуло ее из плена собственных воспоминаний, из горького осознания того, как изменила их обоих Третья Дорога. Голоса в голове - меньшее, с чем он столкнется. Бесконечное сожаление об утрате того, чего они оба так и не постигли, о некоем высшем благе, к которому они так и не пришли, постоянный страх снова потерять себя - вот, с чем он будет просыпаться по утрам. Точно так же, как просыпалась и она. Эфемерное, не выраженное словами - но реальное...
И потому она, не раздумывая, ухватилась за то самое, из прошлого - за его безрассудные авантюры, которым всегда с восторгом следовала в детстве и юности, так, словно они сейчас были именно тем, что могло спасти их. А может, и вправду могло.
- У меня есть машина, стоит за территорией больницы, - Ирис сверкнула глазами, оглядела палату Коннолли, и распущенные волосы метнулись по ее плечам от быстрого движения. - Я могу отвезти тебя - у меня все еще есть ключи от твоей квартиры. Вот только...
В какой-то момент она подумала - мелькнула такая странная, опасливая мысль! - что Шон действительно не в себе. Что те кровожадные приступы, о которых он только что предупреждал ее, снова вернутся, и он просто использует ее для того, чтобы сбежать из больницы, ускользнуть из-под надзора Дома и опять исчезнуть.
Но разве она могла ему отказать? Он был бледен и слаб, глаза глубоко запали, губы потрескались от постоянного приема лекарств - эта палата, в которой его заперли, пусть даже для его же блага, была тюрьмой, а Коннолли ненавидел любые ограничения. Уж в этом она знала его, как никто другой. Он был демоном, нуждавшимся в свободе так же, как и в свежем воздухе, и наблюдение из зарешеченного окна своей палаты за миром, который он отчаянно хотел, но не мог вспомнить, должно быть, стало для него пыткой.
Она не могла оставить его здесь.
- ...вот только как ты пойдешь в пижаме и тапках? - Ирис закусила губу, оглядывая его с головы до ног. Действительно, белая хлопчатобумажная пижама и пластиковые тапочки с первого взгляда выдавали в нем сбежавшего пациента. Хотя, с другой стороны, им же только добежать до машины. - Ладно, там решим...
Ее захватывал азарт, будто она снова была шестнадцатилетней девчонкой, сбегавшей вместе с ним с уроков. Никто из них тогда не задумывался о последствиях, не хотела она думать о них и сейчас. Вернуть Шону память, вернуть прежнего Шона - важнее этого сейчас не было ничего.
- Жди здесь, - демоница положила ему руку на плечо, встала и направилась к дверям палаты. Медсестра снаружи тут же вскинулась при виде посетительницы.
- Мисс? - в ее голосе слышалось облегчение. Шон явно не был самым опасным и буйным психом в ее глазах, а насколько он может быть опасен на самом деле, она не предполагала.
- Все в порядке, - Ирис подошла к ней и прикоснулась пальцами к ее шее, быстро, пока женщина не успела среагировать. - Я уже ухожу. Ухожу одна, со мной никого нет. Пациент Коннолли устал и спит, его еще несколько часов не нужно беспокоить, вы только что его проверяли. Правда же, сестра... - Ирис глянула на бейдж на груди женщины, - ...сестра Хоран?
Если за что-то она и могла благодарить сучьего сына Симона и его чертову Дорогу - так это за усилившиеся способности к внушению. Сестра Хоран моргнула, рот ее слегка приоткрылся, и она медленно кивнула.
- Да... да, конечно. Он уже спит, а у меня и без того дел хватает. Надо проверить других пациентов, - доверительно сообщила она Ирис, и демоница с улыбкой кивнула, отпуская женщину. Какое наказание получит сестра Хоран за сбежавшего пациента, ее не волновало сейчас. Что будет ей самой за похищение демона из больницы (а камеры тут явно натыканы на каждом углу), не волновало тем более. Она заглянула обратно в палату Шона и махнула рукой:
- Идем!
Почти до самой лестницы они добежали без происшествий, когда услышали позади, за поворотом шаги и скрип тележки. Ирис, не задумываясь, втолкнула Коннолли в полутемную подсобку, уставленную ведрами, пакетами и передвижными столиками, прижалась к нему среди висящих белых халатов, давясь смехом. Ей сделалось весело. Сейчас оба они действительно стали детьми, что с колотящимися от волнения сердцами ожидали дальнейшего развития своих приключений.
Тележка проскрипела мимо, шаги стихли вдали по коридору.
- Ты мне доверяешь? - шепнула она Шону, натягивая на себя и на него белые халаты. И улыбнулась, когда он кивнул: по-другому быть не могло.
Наверное, ей никогда прежде не доводилось зачаровывать столько людей, как в этот день. Убедить в том, что пропуск и разрешение есть, вот они, разве вы не видите... Заставить решать кроссворды до посинения и ни в коем случае не смотреть на камеры.
Ирис не думала о том, что, возможно, где-то это не сработает, и придется вытягивать энергию, чтобы вырубить человека, не думала, что для Шона это может стать искушением, которое он не сможет побороть - не думала, и ей везло, как демону. Она знала, что главное, когда ты незаконно находишься там, где не должна находиться - это вести себя нагло и уверенно, с самого детства знала, и сейчас это вбитое умение помогало ей.
Тем не менее, до ее машины, припаркованной за воротами больницы, они добирались почти бегом. Ирис пискнула ключами, на ходу стаскивая с себя халат и швыряя его на заднее сиденье, запрыгнула за руль и улыбнулась - в ответ на улыбку Шона, первую, которую она увидела за сегодняшний день.
Или даже за последние полгода.
[icon]http://s0.uploads.ru/XV0MP.png[/icon]

Отредактировано Ирис МакКензи (18-11-2018 11:38:51)

+2

8

Что я творю?
Мысль промелькнула в голове и благополучно растаяла, оставшись без ответа. Шон сам не понял, как так быстро все получилось, и как легко он на все это пошел. Еще меньше он задумывался над тем, что будет позже, когда его хватятся в психушке. Нет, надолго он сбегать не собирался – сам понимал, что нуждается в помощи, оттого и в планах было вернуться обратно самостоятельно к вечеру, если, конечно, его не выловят заранее, прекратив тем самым всю несанкционированную прогулку.   
Ирис знала, где он живет, у нее были ключи от квартиры и машина, чтобы туда добраться. Как устоять, чтобы не попробовать увидеть своими глазами часть своей прошлой жизни? Шон не мог удержаться и, выбираясь из больничного корпуса в пижаме и тапочках, меньше всего думал о том, что выглядит нелепо. Потом сверху оказался еще и больничный халат с плеча какой-то девочки-медсестры, но демона это только веселило, ничуть не вызывая чувства паники. Он вообще чувствовал себя на удивление хорошо, чего не было уже  много дней. Только вот помогать Ирис дурить голову персоналу не спешил – осторожничал, боясь вновь разбудить в себе те силы, что столько времени утихомиривали в больнице.
- Да ты спец по побегам! – объявил Шон, когда уже сидел в машине, а Ирис торопилась завести мотор, чтобы поскорее удрать со стоянки. Машина резко сорвалась с места и выкатилась на дорогу, по направлению к центру города. – Надеюсь, тебе не сильно влетит, или я скажу, что взял тебя в заложники.
Он улыбнулся и отвернулся к окну. Ему был интересен Дублин и их маршрут  - все дома, что проплывали мимо, скверы, люди – все могло хранить в себе частички его памяти, стоило их только отыскать и правильно сложить. И на этот раз Шон был уверен, что дело пойдет на лад, ведь рядом были близкие ему люди, всегда готовые помочь и подсказать. Ему даже казалось, что он узнавал некоторые улицы:
- Если мы сейчас завернем, то там зоомагазин с большой шавкой на плакате в окне… А налево есть паб… О, точно есть! И, вроде же, к парку подъезжаем?
Это было как увлекательная игра – смотришь и отгадываешь, что сейчас будет за окном, и Шон был бы горд, если бы угадал все. Но даже если и не все, а хоть что-то, то все равно он был собой доволен.

Возле одного из жилых домов Ирис притормозила, а потом и вовсе съехала на обочину и приглушила мотор. Шон высунулся в окно, смерил взглядом четыре этажа и попробовал угадать:
- На третьем? – и тут же остановил жестом Ирис, собравшуюся ответить. – Нет, погоди. Давай, я попробую найти сам. Хорошо? Ну, если неправильно, то ты меня там после поправишь.
Он не узнал своих окон, но надеялся, что хоть сам подъезд что-то может подсказать.
Прохожие с улыбкой пялились ему вслед, когда Шон в пижаме и тапочках (халат он оставил в машине) прошлепал мимо магазинчиков, занимавших весь первый этаж, и свернул во двор – все входные двери в подъезды располагались с обратной стороны дома.
- Зато порадовались, - пожал плечами Коннолли, настроение у него так и сохранялось необычайно приподнятым.
Идущая на встречу женщина внезапно испуганно отступила в сторону.
- Здрасьте, -  бросил ей Шон, не обратив большого внимания, прошел немного вперед и остановился, осматриваясь.
Нет, он ни хрена тут не помнил! Двор, вроде бы, и был знаком, но куда заходить, когда все двери на одну морду, сообразить Коннолли не смог. Пришлось сознаться в собственном промахе и обернуться к Ирис.
– Сдаюсь. Куда дальше?

+3

9

- Вот сюда, - Ирис указала на дверь подъезда слева от него. Ее лицо светилось: радость и энергия Шона, сменившие его апатию и хандру, были невероятно заразительными. А еще - она похитила его из психбольницы, вот уж это было проделкой, какую МакКензи в жизни никогда не совершала! И даже если отбросить этот факт - это было правильно. Она чувствовала, что все сделала правильно, даже если за это потом придется ответить и перед Домом, и перед Коннолли-старшим. - И третий этаж, ты угадал!
Они поднялись по лестнице на третий - всего две двери на площадке, - и Ирис, порывшись в сумочке, достала связку ключей, украшенную брелоком в виде ангельских крылышек. Задумалась на секунду - и протянула Шону ключ.
- Открой сам, - она кивнула в сторону двери. - Это же твой дом...
Шон взял ключ из ее рук и замешкался. Он так хотел вернуться, чтобы все здесь посмотреть, и вот теперь ему стало страшно – вдруг на деле все не так, как он думает? Что если он ничего не узнает? Но Ирис поглядывала на него с интересом и нетерпением, и Коннолли, собравшись с духом, сунул ключ в замочную скважину. В конце концов, не проверишь – не поверишь.
Дверь открылась беззвучно. Прихожая тонула в полумраке – двери в комнаты оказались закрыты. И Шон, чтобы зажечь свет, машинально нашарил рукой на стене выключатель - хорошо хоть тот оказался на месте.
- Здесь ведь никто не живет? – тихо спросил он у Ирис. – Квартира же, вроде, съемная. Хлоя говорила. А то вломимся, жильцов перепугаем…
- Ты ее оплатил за год, - ответила демоница, проходя вслед за ним. - И хозяевам ничего не сказали. Твоим родителям было не до того, а я... я заходила сюда всего раз. Забрала одну твою вещь...
Футболку. Старую, растянутую белую футболку, которую Шон носил дома.
Ирис на миг сжала губы - затем весело улыбнулась.
- Ну, вот ты и дома, - бодро сказала она. - Как ощущения?
- Не знаю… - он прошел в комнату и остановился, осматриваясь. Вроде бы все было смутно знакомым, но той уверенности, что Шон ожидал почувствовать, так и не появилось.
- Если честно, я представлял что-то… - он пожал плечами, подошел к окну, выглянув на улицу, а затем, развернувшись, отправился на кухню. - А еще у меня был кофе… - демон открыл шкаф и обрадованно улыбнулся. – Смотри, до сих пор есть. Хочешь? – он поискал глазами кофеварку, понятия не имея, была ли она у него раньше. – А еще тут вытирали пыль. Ты заметила? Я большего бардака ожидал.
Шкафчики на кухне были чистыми, так же как и стол и даже подоконник. Судя по всему, родственники тоже сюда недавно наведывались.
- Здесь почти ничего не тронули, - негромко сказала Ирис, наблюдая за ним. Не объяснять же, что выбросить или передвинуть хоть что-то в его квартире в его отсутствие никто так не решился. Или не смог. Даже сейчас ей страшно было поверить полностью в то, что Шон вернулся, а тогда наводить здесь какие-то свои порядки и вовсе казалось почти кощунством. - Давай я сделаю кофе, - предложила она, снимая банку с полки. - А ты сходи оденься, или так и будешь мерзнуть в пижаме? Вся твоя одежда в твоей комнате...
- Да ладно! Здесь тепло, я не мерзну, - поворчал Коннолли, но в комнату все же отправился. Осторожно подобрался к шкафу и, открыв его, изумленно остановился. Нет, такого он точно не ожидал – вещи были аккуратно свернуты или развешаны, словно Шон всю свою жизнь до этого только и занимался тем, что трясся над своей одеждой, чтобы не помять и рассортировать по цвету и назначению. Исключением не были даже носки!
- Ирис! Я настолько сильно задротствовал над порядком в доме и своим внешним видом? – крикнул он из комнаты, доставая наугад темную футболку и джинсы.
Ирис выглянула из кухни с кофейной чашкой в руках.
- Вот уж точно нет! - решительно сообщила она, разглядывая армейский порядок в шкафу. - У тебя были завалы из одежды, а квест по поиску второго носка с утра был твоим любимым развлечением. Наверное, это Хлоя или миссис Коннолли.
[icon]http://s0.uploads.ru/XV0MP.png[/icon]

+1

10

- Ты меня успокоила, - ответил Шон, стягивая пижаму. – Хреново пытаться вспомнить то, чего и не было. Я себя Шварценеггером чувствую. Был такой старый фильм про Марс, не смотрела? – он помедлил мгновение и тихо выматерился. - Вот почему я помню какой-то старый фильм, и не помню то, что было совсем недавно? – этот факт его на самом деле очень бесил.
- "Вспомнить все", - кивнула Ирис, - тебе нравился Шварцнеггер. Я раньше думала, ты и в копы-то пошел отчасти ради того, чтобы стать таким же крутым. Вспомнишь ты все, так или иначе. Куда ты денешься, Коннолли...
Она помедлила, не спеша возвращаться на кухню и рассматривая Шона почти с жадностью. Его тело всегда ее восхищало, а сейчас ей больше всего хотелось подойти и прижаться к нему щекой.
- Ты похудел, - проговорила демоница глухим голосом, не сводя глаз с его живота. На груди еще заживали недавние ранения и свежие шрамы. - Очень... больно?
- Эй, а ты не подглядывай, - Шон быстренько застегнул джинсы и взялся за футболку. Вообще-то он думал, что Ирис вернулась на кухню хлопотать с кофеваркой. Но нет. – Скоро отъемся, все швы и повязки снимут, и все будет нормально, - он уже серьезно взглянул на демоницу. – Я обстрелял ликвидаторов, они – меня. Все взаимно. Я ведь уже сказал, что похитил Бирна? Ну вот.
- До сих пор не пойму, как ты ухитрился это сделать, - Ирис закатила глаза и отвернулась, чтобы его не смущать. Еще недавно такой взгляд с ее стороны стал бы незавуалированным приглашением, но сейчас приходилось постоянно держать в памяти, что для Шона она теперь - почти чужой, едва знакомый человек, а не любовница. - Как он вообще с тобой поехал?
- Бирн? Сам не знаю. Он спросил, где я был все это время, я предложил ему взглянуть самому, - Коннолли улыбнулся. – В итоге он спокойно поехал со мной в отель… - но вот дальше улыбаться совсем расхотелось – само по себе вспомнилось то, что он увидел, вернувшись в этот отель. – Знаешь, Симон сожрал свою сестру. Просто взял и сожрал! Как зверь. А все, что осталось, в ванну сложил…
Воспоминание было тяжелым. Шон замолчал - разговор явно покатился не в ту сторону.
- Так, все, я готов, - он подошел к Ирис и обнял ее за плечи. – Что там с кофе? 
- А... да, сейчас... - она без улыбки отвернулась к кофеварке. Настроение шутить как-то совсем пропало. Сколько еще пугающих и тоскливых воспоминаний о Кроухолте и экспериментах безумного виверна будет стоять в их памяти? Мешать им быть счастливыми?
- Послушай, - проговорила Ирис, пока машинка, негромко жужжа, разливала кофе по чашкам. - Что... он рассказывал тебе про меня? Только честно.
Ее спина напряглась. Пояснять, кто именно рассказывал, не было нужды.
- Честно? – Шон грустно улыбнулся. – Сказал, что ты закрутила со мной роман, чтобы добраться до Кроухолта, а затем бросила и предала, вызвав Дом, агенты которого вырезали деревню, - он сел за стол, но продолжал ненавязчиво наблюдать за Ирис.
- Ты поверил? - она спросила без агрессии или обиды, все еще не поворачиваясь.
Шон помедлил, но все же кивнул:
- Да. У меня не было причин считать по-другому. Симон – единственный, кто оказался рядом в тот момент. Он помог мне выбраться из-под завала, лечил, привел в свой дом. Я ему поверил.
Ирис невесело усмехнулась.
- Да, ему легко было верить, - она вспомнила мягкую, уверенную улыбку Симона Кревана, его негромкий, ободряющий тон. - Наверное, его правда было, за что любить, и я... не могу тебя осуждать, Шон, - демоница повернулась к нему лицом. Она часто моргала, с трудом сдерживая слезы. - Это и вправду я вызвала ликвидаторов. Чтобы спасти нас обоих. Я... я не знала, что ты... что ты остался там. Мы просто не успели. Никто не успел, все было так быстро... И когда я лежала в больнице, я могла думать только о том, что... бросила тебя.
Она задохнулась и порывисто поставила чашки, чтобы не уронить их.
- Я бы никогда тебя не бросила. Никогда...
Шон ругнулся про себя, поднялся со стула и шагнул к Ирис.
- Я не должен был этого говорить… Прости. Я так не думаю, честно. Даже если ты кого-то вызвала, и лаборатория взорвалась – это не твоя вина. Все предусмотреть невозможно, - он осторожно обнял ее. Наболтал лишнего, теперь приходилось как-то успокаивать. Шон ощущал себя идиотом – утешать он никогда никого не умел, и сейчас точно это понял: слова терялись, не собираясь складываться в подходящие фразы. Вместо этого он поймал себя на мысли, что думает, насколько же все-таки Ирис красивая. И что она его любит. Искренне любит. Он это чувствовал. – Ну же… Забудь все, что сейчас наговорила – это не так. И все уже прошло.
- Прости... извини... я не должна была сейчас... - она неловко заморгала, прерывисто выдохнула. - Целый день сегодня как истеричка... Я просто хочу, чтобы ты знал, что я всегда рядом, - Ирис обняла его, прижавшись щекой, как и хотела. - Что бы ты ни решил, и что бы ни вспомнил, я буду тебе помогать. Во всем. Мне так тебя не хватало...
- Мне тоже, - Шон не врал. Чувствовал, что не врал. – Думаю, мы забудем все неприятное, что произошло, и все наладится. Мы живы, и вместе пьем сейчас кофе. Разве не это главное? - он чмокнул ее в макушку и поинтересовался. – Кофе-то ведь пить будем?  - от того как Ирис к нему прижималась, сердце начинало биться быстрее, и это было малость неправильно.

+2

11

- Конечно! - демоница разжала руки, поспешно подхватила наполненные чашки, расставила на столе. - Молоко у тебя, правда, давно кончилось, а сахар ты не кладешь... придется пить так.
Она улыбнулась и вздрогнула: ее телефон, лежащий на краю стола, взорвался громкой песней звонка. Судя по номеру - Дом.
Значит, исчезновение Шона уже обнаружили...
Ирис усмехнулась еще шире и сбросила вызов.
Зато Коннолли тут же поинтересовался:
- Кто там?
- Спам из банка, - Ирис пожала плечами. Она рыла себе глубокую яму, но если поднять трубку - Шона заберут назад прямо сейчас. Она этого не хотела.
Он усмехнулся, затем отпил кофе и поморщился:
- Кофе без сахара – ну, это как-то… Точно я его не кладу? Невкусно же... Придется утешить себя тем, что это - вкус свободы.
- Раньше не клал, - Ирис протянула ему сахарницу, - но если тебе так стало вкуснее...
За ложкой они потянулись одновременно, и демоница улыбнулась, случайно коснувшись его руки.
- В лагере ты как-то поменял солонку и сахарницу. Вилли долго плевался... Помнишь Вилли?
- Вилли? Это с длинной шеей? – Шон рассмеялся, но руку не убрал. – Помню. И то, как мы учились летать и плюхались со скалы в море, тоже. Детство у меня почему-то хорошо вспомнилось, а вот с недавним прошлым все не так радужно.
- В недавнем прошлом ты его поймал на разрушении каруселей, - Ирис фыркнула и погладила его пальцы. - Сколько тебе ложек?
Странно было болтать про сахар, карусели и всякие глупости, наблюдая, как в зеленых глазах напротив нее медленно просыпаются воспоминания. Их общие воспоминания.
- Две, – Шон поймал ее за руку. – Я не помню про карусели, но помню, как ты делала мне искусственное дыхание в лагере, - по его губам скользнула улыбка. – Жаль, что мы не в лагере.
Она шире распахнула глаза.
- Для этого нам совсем не нужен лагерь...
Ирис встала, обошла стол, наклонилась к нему - все еще втайне опасаясь, что это не то, чего он хочет, что она принимает свои собственные желания за его. Затем медленно, будто пробуя на вкус впервые, коснулась его губ. Долгим, нежным, осторожным поцелуем.
- Думаешь, не нужен? – Шон обнял Ирис за талию и усадил к себе на колени. – Я до сих пор не могу понять, насколько далеко можно заходить…
Он на самом деле не знал - не помнил все тонкости их отношений и ненароком обидеть не хотел, в то же время понимая, что его тянет к Ирис сильно и безумно. А может у него все еще едет крыша? Эта мысль тоже иногда проскальзывала, но Шону она не нравилась, и зацикливаться на ней он не собирался, а потому быстро отпускал, стараясь забыть.
Ирис внимательно посмотрела на него. Провела пальцами по щеке, подбородку, потрескавшимся губам.
- Я люблю тебя, Шон, - просто сказала она. - Наверное, полжизни люблю. Только поняла совсем недавно.
Она снова поцеловала его - уже увереннее.
- И у меня от тебя коленки подгибаются...
- Ну и пусть подгибаются, ты же сидишь на моих, - ответил он и поцеловал уже сам.
Целоваться на кухне, под чашечку с кофе было так мило и по-домашнему, что Шон мгновенно позабыл и про больницу, и про то, что вообще что-то там позабыл. Впрочем, и про кофе он вскоре позабыл тоже, а все остальное уже не интересовало – мир сузился до одной-единственной женщины, которая сейчас была его, с ним рядом, и сама этого хотела. Ирис стала маленьким центром его вселенной, остальное могло катиться к хренам.
Телефон Ирис снова разразился вызовом, и демоница, зашипев, выключила звук, не глядя, сбросила его со стола на пол. Плевать. На все. Ничего сейчас не было важнее того, что Шон жив, что он здесь - под ее руками и губами. Важнее того, что она могла целовать его лоб, щеки и прикрытые глаза, гладить его плечи, руки и бедра, чувствовать его дыхание, пахнущее кофе.
- Хрена с два я тебя сегодня верну в больницу.
- Нет, к вечеру я все же вернусь, не хочу начинать свою новую жизнь с проблем, - возразил Шон, понимаясь со стула вместе с Ирис на руках и пересаживая ее на стол между кофейными чашечками. – Но до вечера еще долго, так что все остальное время наше.
Он склонился к ней, обнимая, запустив руки под блузку и пытаясь справиться с застежкой бюстгальтера. Чертовы лифчики! Шон как раньше не умел сходу расстегивать хитрые крючочки, так не умел и сейчас. И он даже это помнил.
Она засмеялась, обхватывая его бедра коленями и возясь с молнией его джинсов. Кое-что все-таки оставалось неизменным.

***
Прошло наверное около часа, когда они лежали в наспех разобранной постели, в ленивой полудреме переплетенные друг с другом. Ирис неторопливо водила пальцем по рельефу его живота и груди, чувствуя, как Шон играет с ее распущенными, взъерошенными волосами, и щурила глаза, как довольная кошка. Хотелось обнять его и уснуть, согреваясь о его тело, сохраняя внутри его тепло и лелея только одну-единственную мысль: теперь все точно будет хорошо.
И в этот момент в иллюзию тепла и покоя ворвался резкий, требовательный звонок в дверь. Словно этого показалось мало, еще и кулаком забарабанили.
Ирис приподнялась на локте, натягивая покрывало на грудь и испуганно косясь на Шона.
[icon]http://s0.uploads.ru/XV0MP.png[/icon]

Отредактировано Ирис МакКензи (30-11-2018 20:51:21)

+2

12

- Скажем, что нас нет дома? – он беззаботно обнял ее и притянул к себе поближе. – Давай не будем открывать. Все равно квартира стояла пустая, вот пусть так и будет.
Шон подумывал, что его уже начали искать, но пока еще не рассчитывал, что дверь будут взламывать. Позвонят, убедятся, что никого нет, и уйдут. Хотя… Если это родители, и у них есть ключ? Вернулось чувство дежавю, словно он подросток, которого внезапно предки застукали в кровати с подружкой! И это было бы смешно, если б не тот факт, что он уже взрослый мужик, недавно сбежавший из психушки.
- Если это мои, то я - в окно. Меньше всего хочу объяснять, что вытворил на этот раз, - Коннолли приподнялся, опираясь на здоровую руку и прикидывая - валить, или все же тревога оказалась ложной. 
- Шон! - едва слышно донесся из-за двери громкий мужской голос.
Голос Коннолли-старшего.
- Ох, ч-черт! - Ирис вскочила с кровати, тщетно отыскивая взглядом свою одежду или хотя бы трусики. Охнула снова, вспомнив, что в порыве страсти бросила их еще на кухне, и дернула покрывало с Шона на себя, торопливо заматываясь в него.
В замке скрежетнуло. Шон был прав - ключи от этой квартиры у семейства Коннолли были.
- Валим, валим, валим, - прошептал Шон, спрыгивая с кровати и подхватив по пути больничную пижаму и тапки. Все остальное у него тоже осталось на кухне, и Коннолли, быстро выглянув в коридор, перебежал туда, утянув за собой и Ирис вместе с покрывалом.
На лестничной клетке раздались тихие голоса, и дверь в квартиру приоткрылась.
Ирис схватила свою одежду, пытаясь наспех одеться под покрывалом. Ее разрывало между идиотским подростковым хихиканьем, стыдом и, что уж там - оторопью перед семейством Коннолли.
- Томас! - встревоженный женский голос за дверью прозвучал совершенно отчетливо, и демоница закусила губу, путаясь в пуговицах блузки. - Томас, ты...
Тяжелые мужские шаги прогремели к дверям спальни: отцу Коннолли наверняка хватило одного взгляда на разобранный диван и скомканные простыни, чтобы все понять - и тут же вернуться к кухне.
- Шон! - ручка двери, закрытая замочком, слабо дернулась. - МакКензи! Ты точно здесь! Быстро выходите!
Но Шон уже открывал окно, успев натянуть на себя пижаму и держа тапки в руках - прижимая их к груди, как единственное сокровище. Он знал, что дверь недолго будет препятствием для его предков, поэтому, не медля, забрался на подоконник и расправил крылья, кивнув Ирис, чтобы не отставала. С родителями, конечно, следовало бы объясниться, но не здесь и не сейчас, а в больнице – там им по-любому придется вести себя потише, а значит и самому Шону достается меньше и легче.
- Погоди! - одними губами выдохнула Ирис и, наклонившись, вытащила из-под стола мобильник и задвинутую туда же сумочку.
Ее куртка и ботинки остались в прихожей, и забирать их уже точно было поздно. Наверное, лучшим выходом из ситуации было бы все-таки объясниться со старшими Коннолли, но демонице меньше всего хотелось портить лучший день за последние полгода своей жизни. Поэтому, плюнув на полурасстегнутую блузку, она запихала телефон в карман джинсов и вскочила вслед за Шоном на окно.
Холодный весенний ветер растрепал волосы демонов, рванул расправленные крылья, помогая мягко спуститься на асфальт босыми ногами. Приземлившись, Ирис стремглав кинулась к своей машине, молясь, чтобы никого из дружного семейства Коннолли не оставалось на улице, и нащупывая на бегу ключи от авто на дне сумочки.
Шон уже ждал ее у машины. И, нет, их никто не остановил - лишь, когда вклинились в поток машин, обернувшись, Коннолли успел заметить высунувшегося в окно отца, смотревшего им вслед. Выражение его лица уже было не рассмотреть, - слишком далеко, - но почему-то казалось, что вряд ли оно оставалось довольным и доброжелательным. Ну как же! Беспутный сынок опять отмочил очередную гадость! У них в семье всегда так было – теперь Шон это помнил очень даже хорошо, но почему-то не злился, как раньше до Кроухолта. Наверное, почувствовав ответственность за кого-то еще, кроме себя любимого, он стал понимать отца чуточку больше.
Ирис, тоже смотревшая на Томаса Коннолли в зеркало заднего вида, нервно расхохоталась, притормозив на светофоре. Педаль тормоза нажимали пальцы ее босой ноги с выкрашенным в яркий цвет ноготками.
- Он будет сильно злиться, - она свернула на дорогу по направлению к психбольнице.
И не только он. У входа в клинику уже стояла машина явно не медицинского вида, и стоявший возле нее мрачный ангел, увидев добровольно вернувшегося беглеца, поперхнулся сигаретой.
- Что там полагается за похищение демонических пациентов психиатрических лечебниц? - тихонько пробормотала Ирис, не спеша отстегивать ремень и выходить на добровольную сдачу.
- Понятия не имею, - Шон склонился к ней, целуя. – Езжай домой, я сам тут разберусь, - он усмехнулся и вышел из машины.
Он не знал, что подумают в больнице про его выходку, но дома точно все будут считать, что бегал потрахаться - беспутная скотина, что и говорить! Пусть так. Зато прошедший прекрасный день испортить было уже невозможно, и Шона этот факт жутко радовал.

+2


Вы здесь » Practical Demonkeeping » История » [20.03.2017] Теория Хаоса


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC