«Кьяра не была уверена до конца в том, чего именно "этого" не хватало. Ударить его головой? Залечить в нем дырку? Просто рассказать о том, кто она такая? Может, от количества тайн вокруг он был такой вредный?»

"О рыбной ловле на Хэллоуин"



Рейтинг: 18+
Жанр: городское фэнтези, мистика

Место: Ирландия, г. Дублин
Время: зима-весна 2017 г.

Разыскиваем!

Practical Demonkeeping

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Practical Demonkeeping » История » [12.10.2016] Song on fire


[12.10.2016] Song on fire

Сообщений 21 страница 26 из 26

21

Софи и сама не помнила, как заснула. В мутной полудрёме она оказалась у Джона на руках и, пьяно хихикая, уткнулась носом ему в шею, а потом наступила темнота. Следующая вспышка – уже в спальне, когда Риордан заботливо закутал её в одеяло и поцеловал в губы. Женщина ещё помнила, как не хотела его отпускать, но не хватило сил обнять за шею и не дать уйти. Спустя пару минут низу донёсся мерный шум включенной воды, и под этот звук сранцуженка отключилась уже окончательно. Больше в голове с того вечера ничего не осело.
   Спала, как ни странно, Софи просто замечательно. Дикий коктейль из эмоций и итальянского вина оказался прекрасным снотворным, погрузившим её в объятия Морфея почти до самого рассвета. В зыбкий час между четырьмя и пятью кошмары всё же сумели дорваться до женщины, начав затягивать её в свои серые сети. Она проснулась резко, одним толчком выдернув себя из ловушки зарождающегося дурного сна. Несколько секунд француженка, тяжело дыша, глазела в тёмный потолок, постепенно вспоминая, где она находится и почему. Всё тело болело, во рту образовалась засушливая пустыня, а в висках поселился дятел, но отнюдь не симптомы похмелья были самым важным. Где-то в душе плескался тяжёлый осадок, будто подсказка, что ускользнуть от нарождающегося кошмара что-то помогло. Но что же её разбудило?
   Софи оглянулась по сторонам и даже пощупала ладонью пустующее место на смятых простынях рядом с собой, когда осознала, что не видит Джона. На мгновение мозг кольнула паническая мысль – это продолжение кошмара, ей, как бы это не звучало глупо, просто приснилось, будто бы она проснулась. Женщина задышала ещё тяжелее и принялась сползать с кровати, попутно одёргивая задравшуюся до неприличия футболку. Риордан неожиданно обнаружился совсем рядом с ней. Видимо, во сне скатился с постели. Первый порыв рассмеяться и тронуть его тут же затух, стоило спустившей уже ноги с кровати француженке немного заметить его состояние. Джон лупился в темноту и не реагировал ни на какие внешние раздражители, даже не шевелился – просто тупо смотрел остекленевшим взглядом. И до Софи постепенно начало доходить, кому сегодня досталась участь кошмаровидца. Про свой ПТСР он предупредил едва ли не в первую встречу, так что женщина даже не удивилась.
   - Джон? – негромко позвала Софи, не будучи уверенной в том, что он сейчас осознаёт реальность и понимает, где находится. Она сама после двух мировых войн и нескольких командировок в горячие точки в качестве полевого врача в какой-то степени страдала и кошмарами, и прочими «прелестями» посттравматического расстройства, но, кажется, здесь оно было выражено гораздо сильнее. – Джон, всё хорошо? – ещё раз мягко и негромко позвала женщина, но Риордан снова не отреагировал. Француженка сползла с кровати и села на колени напротив мужчины, так и не решаясь сделать что-то ещё. В таком состоянии он мог отреагировать нервно и даже резко, причинив ей боль. Как-то самого факта, что Джон её ударит или нечто подобное, Софи не боялась, быть может, потому что не верила, что он на это способен даже на хлипкой грани с реальностью и бредом. Но если вдруг что, то ей бы просто не хотелось, чтобы Риордан испытывал угрызения совести.
   - Джон! – ещё раз позвала мужчину Легран, уже немного громче. На этот раз ей удалось добиться от него хоть какой-то реакции. И сразу стало смутно понятно, что Риордан хоть немного, но точно осознаёт, что находится во власти кошмара. Очень яркого и реалистичного, но всего лишь сна. Софи подползла к Джону немного поближе и продолжила ворковать, стараясь не допустить резкого движения или излишне громкого звука. – Это всего лишь кошмар, Джон. Просто сон. Дурной сон. Ты проснёшься и ничего этого больше не будет, всё исчезнет. Будет только твой дом, твоя спальня и твоя… Твоя женщина, - француженка почему-то немного запнулась, впервые вслух назвав себя его. – Это я, Софи. Всё хорошо, - женщина всё мурлыкала и мурлыкала ласковые, нежные слова и постепенно подбиралась ближе к Джону, пока, наконец, не смогла сесть совсем рядом и положить руку ему на плечо. Он реагировал, но как-то вяло и непонятно, удалось ли на самом деле до него достучаться. Софи хотела успокоить Риордана с помощью ангельского дара внушения и вытащить из кошмара, но даже физический контакт, который должен был усилить её влияние, не давал нужного эффекта. Она черпала и черпала силы изнутри, выворачивала себя наизнанку, пытаясь переплавить их в успокоение для Джона, но ни черта не получалось. Это было как лить воду в посуду без дна – сколько не лей, а всё равно не наполнишь. Бесполезно. Что-то внутри самого Риордана упрямо противилось внушению и, надо сказать, довольно эффективно. Софи охватывала безысходность, такая знакомая, если вспомнить побег в сторону кенийско-сомалийской границы много лет назад с раненым Джоном.

+1

22

Только благодаря своевременному осознанию, что все вокруг пусть очень реалистичный, но все же не более чем кошмар, удерживало Джона от каких бы то ни было действий. Он уже не раз страдал от последствий. Однажды чуть не шагнул с крыши собственного клуба, сбегая от несуществующих врагов. И Мэй как-то едва не задушил, спутав с противником. Он слишком хорошо знал, на что способен в таком состоянии, чтобы позволять кошмару взять над собой верх. Но он был очень близок к тому, чтобы сдаться. Слишком уж все это было настоящим и реалистичным в его голове. Отменная память, на которую он полагался всегда и во всем, и которая сбоила лишь однажды за всю его жизнь, теперь играла против него. Джон помнил все в деталях. Помнил запахи, помнил звуки и ощущения. Он помнил все, и это теперь было его проклятием.
— Проснись, — прошептал он едва слышно и прикрыл глаза на несколько мучительно долгих секунд. — Проснись...
Уговоры не срабатывали. Даже с закрытыми глазами Риордан продолжал чувствовать все, что его окружало. Горячий песок и острые камушки, которые он сминал пальцами, словно пытался удержаться таким образом на земле и не воспарить в небо, и мягкий ворс ковра, на котором он сидел в реальности, стали в его сознании одним целым. Прохладный воздух спальни, в котором витали запахи кондиционера для белья и геля для душа, и накаленный воздух пустыни, налитый под завязку густым запахом гари и вонью паленой человеческой плоти, слились воедино. Треск искореженных останков грузовиков снабжения и хаммеров сопровождения почти оглушал и поглощал привычные шумы спящего дома в пригороде Дублина. Реальность наслаивалась на кошмар, а кошмар на реальность, и Джон боялся даже пошевелиться. Все, чего он сейчас хотел и к чему стремился, заключалось в одном простом желании проснуться. Просто проснуться и все.
Риордан открыл глаза и снова уставился перед собой, стараясь не замечать, как корчится в нескольких шагах от него водитель одного из грузовиков, совсем еще молодой парнишка, который с таким воодушевлением рассказывал перед отъездом, что скоро смена состава и он наконец-то поедет домой. Риордан смотрел перед собой и старался не замечать тени от вертолета, низко пролетающего над раскаленной пустыней. Из него и были пущены те ракеты, что подорвали их небольшую колонну. Стрекот винтов на несколько секунд оглушил Джона, а потом начал затихать, удаляясь в полной уверенности, что его дело сделано и затаившимся в развалинах боевикам теперь нужно только добить раненных и забрать то, что уцелело из груза. Песок зашуршал под добрым десятком пар ног. Кто-то что-то сказал над самым его ухом, потом его ударили. Джон едва заметно дернулся, но не упал как тогда на бок. Он продолжал сидеть и упорно глазеть перед собой, отказываясь играть свою роль. Ничего этого нет. Он спит. Он не обязан переживать все это заново.
Женский голос, громко позвавший его, заставил Джона моргнуть. На долю секунды ему показалось, что он видит что-то другое, не залитую алчным солнцем пустыню, а неясную темноту и знакомые очертания какой-то комнаты, но потом кошмар снова навалился на него, засияв яркостью всех своих красок. Только теперь к нему прибавились еще и люди. Те самые, что так или иначе преследовали его во снах, кочуя из одного в другой и не особо разбирая, где кошмар, а где приятная греза. Люди, которых он когда-то знал и которых в какой-то момент потерял.
— Нет, — почти простонал Джон, когда узнал в одной из теней Софи, ту которую знал когда-то, которую потерял и которую обрел вновь в образе ее же дочери. — Ты же обещала. Ты... Ты не должна быть здесь.
Он запнулся, когда понял, что Софи не одна. За ее спиной толпились люди, десятки или даже сотни людей. Мэй с обезображенным в аварии лицом. Джеймс бледный, как труп в морге. Все его сослуживцы, которых он потерял, и еще целая прорва мертвецов. Риордана забило крупной дрожью, когда Софи начала приближаться к нему, ласково выговаривая какую-то чушь. Смысл ее слов доходил его сознания с трудом, однако, тот факт, что они так или иначе перекликались с его же собственными мыслями, успокаивал. Подсознание, а может что-то еще, отвечающее за сохранность его разума, пыталось помочь ему таким вот образом. Пыталось разбудить его, тянуло за собой на поверхность из самых глубин кошмара. Прикосновение заставило его вздрогнуть, но не более. Он помнил, что нельзя шевелиться. Нельзя двигаться и как-то еще реагировать на раздражители, потому что в реальности это могло повлечь за собой самые серьезные последствия. Но как он мог не реагировать на женщину, которую полюбил еще мальчишкой и которую продолжал любить даже теперь, когда знал, что она уже давно мертва. Даже осознавая, что она не более чем воспоминание, он не мог ее не замечать хоть и пытался. Где-то там в настоящем была другая Софи, к которой Джон хотел вернуться.
— Ты же обещала, что оставишь меня в покое, — прохрипел он, глядя не на женщину, а на ее руку, лежащую у него на плече. Он чувствовал тепло, растекающееся по телу от ее узкой ладошки, но разум упорно выговаривал, что все это нереально. Зажмурившись так сильно, что под веками полыхнуло, Риордан отстранился и, перебирая руками и ногами, отполз спиной к стене. Когда лопатки захолодило, он остановился. Софи так и осталась в стороне и теперь Джон смотрел на нее почти враждебно. Она выглядела точно так же, как в тот день, когда они виделись в последний раз. Растрепанная и бледная, перепачканная сажей и кровью. Не хватало только куртки с символикой врачей без границ. Он понимал, что она не умерла тогда. Более того, он это знал. Но память подкинула именно этот образ. Пусть она не умерла тогда по факту, но она умерла для него.
— Чего ты от меня хочешь? — спросил он, наконец. — Она не ты, я понимаю, но... она живая, а ты нет.
Вступая в переговоры с собственной галлюцинацией Джон практически сдавался на ее милость, но лучше уж так, чем бежать от нее сломя голову. Бежать было и некуда. Софи найдет его где угодно и когда угодно, особенно теперь, когда он ее вспомнил.

+1

23

http://demonovod.rusff.ru/i/blank.gif   Реальность и кошмар, порождённый глубоко травмированным кучей передряг мозгом, переплелись для Джона так тесно, что Софи становилось действительно страшно за него. Полузабытое ощущение полнейшего бессилия, которое она не испытывала уже лет десять, с тех пор, как осела в больших городах и перестала пытаться спасти всех и вся, всколыхнулось в душе и подмыло уверенность в своих силах. Стало вдруг противно от самой себя. Француженка неожиданно ярко осознала, что настолько привыкла полагаться на ангельские способности. что без них уже ни может почти ничего. С посттравматикой Софи приходилось встречаться не раз и не два, но всегда к обычным методам борьбы с последствиями старой боли она щедро примешивала внушение. Что же делать теперь без него? Легран не знала, совершенно не знала. Словно потерянный ребёнок в толпе она тыкалась то туда, то сюда, но готова была бороться за Джона, чего бы это не стоило.
  Софи была сбита с толку. Мужчина, казалось, начавший хоть как-то на неё реагировать, залопотал нечто невнятное и даже немного пугающее. Женщина нахмурилась, упрямо сжала губы и снова попыталась пробиться к объятому кошмаром мозгу с помощью внушения. Опять и опять у неё на пути вставала невидимая, но прочная стена. Словно глупая бабочка, бьющаяся о стекло. На глазах выступили злые слёзы. Шмыгнув носом, женщина стёрла их тыльной стороной ладони, а в голове вдруг всплыли фразы, у которых даже и источник уже не вспомнить. Если ты попал в воронку на воде, то нужно не сопротивляться. Наоборот, набирай в лёгкие побольше воздуха и ныряй вниз, спасение там, в течении, которое может вынести из круговорота. Почему именно сейчас? Почему именно они?
  - Что я тебе обещала? Где - здесь? - осторожно спросила француженка, ещё не до конца понимая, о чём говорит Джон. Но смутное осознание ситуации неумолимо проступало: теперь Софи стала частью его кошмара. Сердце пропустило удар, бросив женщину в ледяную воду, и забилось после с удвоенной силой. Риордан вдруг споткнулся на полуслове и помертвел лицом, даже не побледнел, нет. Его кожа приобрела какой-то пугающий землисто-серый оттенок. Мужчину заколотило крупной дрожью, Легран прокляла себя за то, что вовремя не заметила. Чем ближе она была к нему, чем дольше он ощущал её тепло и её запах, тем хуже ему становилось. Софи должна была убрать руку. Внушение не действовало и справиться предстояло самой, без него. Касаться было не обязательно, физический контакт скорее удерживал на поверхности саму перепуганную француженку, не давал и ей погрузиться в кошмарный бред. На мгновение Софи вдруг показалось, что и она ощущает удушливый зной пустыни, исходящий от нагретого за день песка, и слышит стрёкот вертолётных винтов в той грёбаной заброшенной деревеньке, где доктор Перрен пряталась с молоденьким раненым рядовым Риорданом. Ещё секунда - и она увидела бы его кровь на своих дрожащих руках. Балансируя на тонкой грани между явью и нахлынувшими воспоминаниями, женщина медлила.
  Хриплый голос Джона был подобен удару. Софи даже дёрнулась, будто получив пощёчину. Она пыталась уберечь его тогда, она вытравила себя из памяти рядового Риордана вместе со всеми событиями того налёта, чтобы он мог жить дальше. А что в итоге? Мучительно было осознавать, что не боевики, раздолбавшие до основания лагерь Врачей без границ, а доктор Перрен стала ночным кошмаром Джона. Француженка задохнулась от эмоций, просто моргала и загребала губами кисельно-густой воздух, никак не желавший проталкиваться в лёгкие. Просто смотрела с мучительной болью, как её любимый мужчина отползает от неё к стене, будто от змеи. Софи захрипела и затряслась в беззвучных рыданиях, обхватив себя руками. Минуту или две она сомнамбулически раскачивалась из стороны в сторону, колотилась в немой истерике и тщетно пыталась прийти в себя. Не погрузиться в водоворот эмоций позволяло только чувство ответственности, словно свет маяка, указывавшее путь. Нельзя, нельзя уходить самой. Иначе кто вытащит Джона? Кто вытащит уже их обоих?
   Риордан заговорил, заставив зарождающуюся истерику споткнуться. Он помнит её. Разговаривает с призраком, но помнит ту женщину, которая обнимала его в настоящем. В груди вдруг вспыхнула наверняка глупая надежда, что это как-то поможет. Софи неожиданно поняла, почему вспомнила про воронку на воде. У неё не получилось переломить ситуацию, не получилось выплыть против течения. Что если поддаться ему? Что если Джон сможет выйти к реальности, примирившись хотя бы с какой-то частью своего кошмара? В ступоре Легран уставилась на затравленно глядящего на неё мужчину и как-то незаметно успокоилась. О недавних слезах напоминали лишь влажные ресницы и неприятное жжение в груди.
   - Я просто хотела знать, что у тебя всё хорошо, - выдохнула Софи. Слова шли из глубины души, зная, что Джон после их едва ли вспомнит, она признавалась в самом сокровенном. В том, чего он никогда не узнает в реальности. - Я ведь тогда ушла, когда ты спал, помнишь? - француженка сложила влажные ладони на коленях и с силой вцепилась в них пальцами. Может, на бёдрах даже синяки останутся. Зато голос перестал дребезжать и прерываться всхлипами. - Ты тоже снился мне, Джон. Раз за разом, снова и снова. Я тоже не могла отпустить тебя, всё вспоминала того едва живого мальчишку, опутанного проводами, которого оставила в кенийском госпитале. Вспоминала твоё мертвенно-бледное, бескровное лицо в слабом свете луны и фар. Как тогда, когда я везла тебя к границе, выжимая из джипа всё, на что он был способен. Быть может, мы не смогли отпустить друг друга потому, что не стали прощаться? - задрожав, Софи выдохнула ожигающий легкие воздух, чувствуя, как на глазах выступают слёзы. - Не поставили точку? Быть может, если мы сделаем это сейчас, то перестанем быть кошмаром друг друга? Я всю жизнь просто хотела знать, что у тебя всё хорошо. Что ты живёшь дальше. И хотела перестать жалеть о том, как ушла тогда.

+1

24

Сколько раз он говорил с собственными галлюцинациями, пока не понял, что это так же бесполезно, как биться головой о стену? Много. Очень много. Каждый раз он чувствовал, что рискует сойти с ума от этих бесед куда быстрее, чем без них, и прекратил переговоры, все чаще отмалчиваясь и игнорируя попытки мертвецов достучаться до него и втянуть в очередной спор. Он научился ждать, терпеливо выжидая, когда кошмар отступит, а вместе с ним и все эти шепчущие тени, но ожидание порой тоже сводило с ума. Многие обвиняли его в своей смерти, выговаривая на ухо все возможные если бы да кабы, которые могли бы спасти им жизнь, поступи Риордан иначе в тех или иных обстоятельствах. Умом Джон понимал, что это говорит его же собственное чувство вины, но легче от этого понимания не становилось. В смерти Софи он виноват не был, однако подспудно ждал обвинений. В том, что он, наконец-то, почти счастлив, но не с ней, а с ее дочерью. Было ли это все то же чувство вины или просто скорбь по женщине, которую когда-то считал своей, Риордан не знал. Она приходила к нему и одного этого факта ему было более чем достаточно, чтобы мысленно проклинать собственную неспособность противиться этому. Особенно теперь, когда рядом была другая Софи, которую он мог полюбить. Мог ли? Мысль, что пряталась от него всегда, когда он говорил с ней, когда наблюдал за ней, когда был рядом с ней, теперь ярко засияла в его голове неоновой надписью. Кого он видел на самом деле, когда смотрел на нее? И кого любил на самом деле?
Об этом Джон думал, исподлобья поглядывая на Софи, которая все говорила и говорила, не пытаясь больше до него дотронуться, но и не отступая. Сидя на горячем песке посреди пустыни, такой похожей на ту, другую, что свела их вместе и так же легко развела, Софи исповедовалась ему, прекрасно осознающему, что все это не более чем сон и исповедь не более чем попытка его же подсознания излечить его от этой конкретной раны. Выдумка на грани вероятности вполне возможной и способной все объяснить. Если бы Риордан был в себе, он оценил бы ее по достоинству и, возможно, поверил бы, что именно так все и было тогда. И, возможно, вспомнил бы, что все это еще раньше ему рассказала та, другая Софи.
— Так ты... ты пришла попрощаться? — просипел он, когда женщина замолчала. — Или снова пообещаешь, а потом вернешься, как сегодня? Я знаю, что ты ненастоящая. Знаю, черт побери! Я не псих!
Риордан импульсивно зарылся пальцами в свои короткие волосы, взъерошивая их, и так и остался сидеть, уперев локти в собственные колени, и обнимая затылок, как будто боялся, что его череп расколется от всего того, что творилось в его голове, порождая этот кошмар. Вокруг была жаркая пустыня, он видел, как дрожит воздух за спиной сидящей напротив женщины, видел, как догорают останки их грузовика, видел, как тлеет чья-то обугленная рука, оторванная взрывом, но его покрытую потом кожу холодил воздух совсем другой широты. Медленно, но верно, реальность проступала, по капле наполняя его восприятие реальными ощущениями. В какой-то момент он перестал затягиваться гарью и уловил уже совсем другой запах, знакомый и успокаивающий. Запах дома. Где-то внизу, в гостиной забили старинные часы и этот звук пробился через монотонный шум крови в ушах. Джон вдруг резко отпустил собственную голову, выпрямил спину и уставился на Софи прямым и почти осмысленным взглядом. Глаза его лихорадочно поблескивали.
— Я знаю, что все это ненастоящее. Что ты плод моего воображения, моего гребаного подсознания, и говорю я сейчас сам с собой, — он нервно рассмеялся и помотал головой, продолжая поглядывать на Софи недоверчивым и вместе с тем насмешливым взглядом усталого, но вменяемого человека. — И все это говоришь не ты, не доктор Софи Перрен. Она давно умерла. Это говорит мое желание оставить ее в прошлом. Мне нужно было все вспомнить. Все, что я когда-то забыл о ней. Но только для того, чтобы получить, наконец, возможность идти дальше.
Джон скривился в мученической гримасе, но взгляда не отвел. Он смотрел на женщину, которая по сути была не более чем воспоминанием, образом, намертво отпечатавшемся в его больном мозгу, и все никак не мог приноровиться и начать говорить о ней в третьем лице, а не обращаться напрямую, как будто это действительно была она.
— Но как мне теперь идти дальше, если я думаю о тебе постоянно? Если смотрю на нее, а вижу тебя?
Однако, это был далеко не единственный вопрос, который мучил Джона. Как бы его мозг не извращался, как бы не пытался подсунуть ему образ Софи, чтобы за нее, давным давно умершую женщину, ответить на все его вопросы, одного он прояснить не мог, и Риордан уцепился за эту возможность поставить в тупик собственное подсознание и сломать весь этот окружающий его кошмар на корню.
— Почему ты ушла тогда? — спросил он наконец. — Почему не осталась со мной?
Вопросом этим Джон начал задаваться с того самого момента, как вспомнил о Софи и обо всем, что было с ней было связано. Ответить ему было некому. Софи, та другая Софи, ответа знать не могла, а эта, что сидела перед ним в расплывающемся мареве пустынного жара, была лишь плодом его больного воображения.

+1

25

Джон, затравленно рассматривающий исподлобья сидящую напротив него женщину, был похож на много раз битую псину, недоверчиво напрягшуюся при виде протянутой к ней руки. Он ждал, что вместо ласки получит удар. Но Софи не собиралась причинять ему боль, она уже достаточно натворила, оставив в его душе неизлечимую рану. Француженка болезненно искривила побледневшие губы, слушая Риордана. В огромных глазах плескалась боль осознания: всё это время этот мальчишка помнил её, скорбел по ней и мучился. И ей становилось до одури стыдно за то, что она почти сумела жить дальше. Жить лучше этого изломанного парнишки, ведь он, кажется, посещал её кошмары не так часто, как видел доктора Перрен в своих. Чувство вины обожгло душу и заставило щёки запылать краской.
   - Да, - едва слышно прошелестела Софи, с трудом шевеля помертвевшими губами. С одной стороны, ей нравилось то, что он её помнил. А с другой Джон должен был забыть ту женщину, которая оставила его в лазарете, чтобы быть с той, которую встретил совсем недавно. Да и просто жить. - Я не обману тебя, обещаю, - покривила душой француженка. Она не могла ручаться за фокусы подсознания Риордана, не могла вытянуть эту боль или снова заставить забыть - только надеяться на то, что этот разговор ему поможет. - Ты не псих, - успокаивающе сказала женщина, безумным усилием воли подавив желание погладить Джона по руке. Она боялась, что если сделает это, он снова шарахнется от неё, словно от прокаженной. - Но я так хочу помочь тебе. Просто позволь мне, хорошо? Настоящая или нет, но ты мне дорог. Веришь? Веришь в то, что ты мне не безразличен?  - француженка продолжала плести паутину уговоров, будто кружево. Она говорила и говорила, пока Джон импульсивно зарывался пальцами в короткий ёжик волос и сжимал затылок, будто испытывал чудовищную головную боль.
   - Какая разница, если тебе это нужно? – мягко сказала Софи. – Проговори и отпусти, - предложила женщина. Джон смелел и уже смотрел на неё не исподлобья, уже смог позволить себе заглянуть ей в глаза. Осмысленно и прямо. Наверное, прогресс и хороший знак, если бы не лихорадочный, больной блеск в глазах. Желание помочь Риордану разобраться со всем, что нагородило его подсознание после психологической травмы из-за налёта, после внушения, насильно закрывшего часть его памяти, после всего… Это желание превратилось в навязчивую потребность, настолько острую, что француженку буквально трясло. Границы реальности подмывались и таяли, вот только не привычные сцены из прошлого видела Софи. С удушливым зноем пустыни, грохотом взрывов одной из Мировых, с вонью палёного человеческого мяса она умела справляться. Но как бороться со множеством личностей, уживающихся в твоей голове? Софи Этьен. Софи Перрен. Софи Легран. За годы долгой жизни француженка привыкла отделять разные её периоды друг друга, чтобы не путаться, так, будто проживали их две разные личности. Даже приучилась говорить о себе же в третьем лице. И сейчас доктор Перрен воспринималась, как отдельная женщина, к которой, как это ни странно, оказалось возможно даже… Ревновать? Именно это колкое чувство испытала Софи, когда Джон признался, что иногда смотрит на неё нынешнюю, а видит её прошлую. В голове всё запуталось и наслоилось, сбивая с толку и заставляя хмуриться и прикусывать губы в растерянности. До боли, до дрожи хотелось заставить Риордана забыть женщину из его прошлого и жить только настоящим. Ведь так странно быть призраком самой себя.
   - Мы просто слишком похожи. Что плохого в том, что ты делаешь её счастливой? – француженка запнулась. Говорить о себе в третьем лице, как о собственной матери, становилось всё сложнее. – Думай так, как тебе легче. Не считай это предательством, моим или её. Я давно не живу и мне лишь за счастье, если так или иначе я изменила ваши жизни к лучшему. Мне будет спокойно, что Софи с тобой, а ты – с ней. Со временем мой образ поблекнет и останется только она.
   Софи вздрогнула, словно от звонкой оплеухи. Вопроса о своем побеге она боялась больше всего. Ответов у француженки была заготовлена целая пачка, как Шахерезада сказки она придумывала их каждый вечер, особенно с тех пор, когда начала встречаться с Джоном. Но ни один из них на самом деле не был достаточно убедителен. Будь Легран на месте Риордана, ни одно из её слабых оправданий не устроило бы сердце.
   - Я испугалась, что испорчу тебе жизнь, - горько скривившись, выпалила вдруг женщина сущую правду. Она не хотела признавать её, даже самой себе не могла объяснить, почему не решилась тогда остаться с Джоном. Симпатичный молоденький паренёк и женщина в разы старше него. Было ли у подобной пары будущее? Тогда Софи его не видела и попросту не хотела обломать Риордану крылья на взлёте. Уйти сразу было проще. Сейчас же он стал другим, да и она сама изменилась. Джон повзрослел настолько, что разница в возрасте перестала быть так заметна. Жизнь сильно его побила. – Мне было намного больше, чем тебе. Я бы только испортила тебе жизнь своим присутствием. Если бы я дождалась хотя бы пока ты очнёшься, ты бы ведь не отпустил меня, верно? – француженка грустно улыбнулась и протянула руки в надежде, что Риордан не отшатнётся от неё снова. – Иди сюда. Ты заснешь и проснёшься уже вместе с настоящей Софи. А я так и останусь просто воспоминанием из прошлого, надеюсь, что хорошим. Иди сюда, - повторила женщина уже настойчивее, и Джон, как ни странно, послушался. Напряженно и настороженно, но он всё же позволил себя обнять. Каждая мышца, каждая клеточка – будто натянутая тетива, в любой момент готовая послать в полёт смертоносную стрелу. Софи обняла мужчину и ненадолго привлекла к себе. – Спи, спи и всё пройдёт, - осторожно и мягко француженка заставила Риордана положить голову себе на колени. Он искрил напряжением и гудел от каждого прикосновения, как высоковольтный провод. Стащив с кровати одеяло, Легран закутала им мужчину и обняла его поверх, словно ребёнка, которому приснился дурной сон. – Да не бойся ты меня, не бойся. Я больше тебя не обижу, - с улыбкой проворчала Софи, прислонясь спиной к кровати. Наклонившись, женщина невесомо поцеловала Джона в висок. Потом - в скулу, и начала укачивать, как маленького. Она то тихонько напевала колыбельную, то целовала его, то просто сидела, перебирая волосы и глядя Риордана по голове, по плечам и спине. Покачиваясь вместе с ним, француженка убаюкивала и себя, и его.

+1

26

Если честно, Джон не ждал ответа. Он ждал, что его подсознание тупо спасует и оставит уже, наконец, эти игры разума. Очистит все вокруг от воспоминаний, оставив одну только пустоту. Блаженную пустоту небытия. На нормальные сны он уже не надеялся. Обычные кошмары и те казались чем-то запредельным, о чем можно было только мечтать. Но ответ не заставил себя ждать. Горячность, с которой женщина выпалила его, обескураживала не меньше, чем сами слова. Где-то в глубине души Джон допускал, что Софи ушла именно поэтому. Сколько ему было? Восемнадцать? А ей? Он так ни разу и не спросил. Ему было все равно. Даже сейчас, после стольких лет, он ему было все равно. Но ей не было. Скорее всего не было, потому что он мог только предполагать. Однако, это ничего не меняло.
— У тебя был выбор и ты его сделала, — прохрипел Джон едва слышно, глядя на руки, протянутые к нему. Тонкие, почти прозрачные руки призрака. — И лишила выбора меня.
Прозвучало это странно. Вроде и не обвинение, но и смягчающего понимания в словах не было. Риордан констатировал факт, который если не исковеркал его жизнь, то изрядно ее поломал, а заодно и наполнил смыслом. Не потому ли он так отчаянно лез в самое пекло с того самого дня, как вернулся в строй после Сомали? И не потому ли стал тем, кем стал?
— Ты сделала меня таким, — уже вслух произнес Джон, протягивая руку к прозрачной руке Софи. Он не знал, что будет, если он к ней прикоснется. Ощущения всегда разнились в зависимости от того, насколько глубокой была иллюзия, порожденная его воображением и подсознанием. На этот раз все было настолько реально. Джон почувствовал тепло Софи, гладкость ее кожи, даже едва заметную дрожь ее пальцев. Ощущение оказалось настолько ошеломительным, что Риордан замер, но руки не убрал. Перебирая тонкие пальчики Софи в своих, он слушал ее голос. Желание поддаться на ее уговоры становилось настойчивее с каждым ее словом. Поддаться, подчиниться и просто поверить, что все закончится по утру и галлюцинация рассеется. И Джон поддался. Но не столько желанию избавиться от всего этого, столь мучительного для него кошмара, сколько женщине, поддавался которой еще совсем мальчишкой.
Объятия, несмелые и осторожные, стали крепче в какой-то момент. Джон обнимал живую женщину, он это чувствовал и в то же время прекрасно понимал, что этого не может быть.  Она не может быть живой, дышащей и пахнущей так знакомо, что щемило сердце.
— Я еще безумнее, чем думал, — выдохнул он, пряча лицо в ее волосах, утыкаясь в ее шею и грудь. — Это никогда не пройдет.
Софи уложила его голову к себе на колени, как уже делала много раз, когда они игрались с собственным везением, прячась ото всех в ее палатке прямо посреди лагеря, и принялась баюкать, как маленького ребенка. Даже колыбельная была ему знакома. Хотя разве могло быть иначе? Джон сам не заметил, как погрузился в сон. Сон во сне. Наверное, бывает и такое. Долгожданная пустота окружила его, как только он позволил мерному голосу Софи подхватить его и унести подобно морской волне подальше от недружелюбного скалистого берега его же собственных кошмаров, чтобы спустя несколько часов оказаться на полу у своей кровати и с женщиной в обнимку. Пробуждение было легким, несмотря на то, что спать на полу было не особо удобно.
— Что за?.. — удивился было Джон, приподнявшись на локте и оглядевшись, но потом до него дошло, в чем дело, и он опустил взгляд на спящую у него под боком Софи. Живая Софи, которая во сне смешно морщила нос из-за упавшей на лицо пряди волос и пыталась подтянуть сползшее одеяло. Осторожно поднявшись, Джон поднял ее на руки и уложил на смятые простыни. Прежде чем укрыть ее одеялом, он как следует ее осмотрел на предмет повреждений, которые мог ей нанести, пока был не в себе. Но ничего кроме уже знакомых следов от его же пальцев на ягодицах и бедрах женщины и пары засосов на ее шее и груди не нашел.
Джон не помнил ничего, однако, его не оставляло ощущение, что этой ночью произошло что-то важное. Что-то, что могло бы многое ему объяснить. Он думал об этом, пока стоял у постели и смотрел на спящую Софи. Думал об этом, пока собирался на пробежку в этот ранний час. Он не переставал думать об этом, пока нарезал милю за милей в осеннем лесу недалеко от дома. И мысли эти снова и снова возвращались к Софи и к тому, что она так отчаянно от него скрывала.

+1


Вы здесь » Practical Demonkeeping » История » [12.10.2016] Song on fire


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC