Practical Demonkeeping

Объявление

« Русалочка »
Он отмел эту мысль. Франциска охраняет замысел и воля Господа, и он делал то, что считал единственно правильным: искал затерявшийся в море корабль, чтобы спасти людей.
Если, конечно, там и вправду был корабль.
И если, конечно, на нем остался хоть кто-то выживший.
Мистика, городское фэнтези
Ирландия, г. Дублин, 2017 г.
× Сюжет × О мире × Занятые внешности ×
× FAQ и Правила × Шаблон анкеты ×
× Список персонажей ×

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Practical Demonkeeping » История » В эту ночь дивным цветом распустится папоротник


В эту ночь дивным цветом распустится папоротник

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

https://i.gyazo.com/fae4856baa42a511b653a225359bc7ee.gif
Ильзе, дочь рыбака, и Линдворм, королевский сын.
Середина лета 1527 года, лес неподалёку от рыбачьего поселения.

Теперь эту сказку почти не рассказывают, и мало кто помнит и Деву, и Змея, и то, что им выпало и на что они оказались обречены. Если их историю когда-то и вспоминают, то неизменно с ошибками, и вот уже Дева становится дочерью пастуха, Змей – пожирателем одних только принцесс, а Ведьма словно бы и вовсе выпадает из повествования. Знающие правдивую версию истории рыбачьей дочери и зачарованного королевича только посмеиваются, когда слышат эти изувеченные временем и цензурой россказни, и охотно делятся с каждым, кто готов слушать, тем, как всё было на самом деле.

Всё началось с того, что Дева заблудилась в лесу…
[nick]Ильзе[/nick][status]а вилами по морде?[/status][icon]https://i.gyazo.com/2b6eb5fb9fb9672e297c7e48aabfaa2e.jpg[/icon][sign]Лиха не ведала, глаз от беды не прятала.[/sign][info]<b>ДОЧЬ РЫБАКА</b><br>  Спасительница королевства[/info]

Отредактировано Мэв Маккенна (07-12-2017 01:31:45)

+1

2

В тот день Ведьма сказала Змею: “Ты должен уйти”, — и Змей не посмел противиться её словам. Пусть трава у дома Йоханны нежно оплетала его чешуйчатое тело как ржавая медь — неподвластный времени блеск опала. Пусть сторожевые деревья не подпускали к дому Ведьмы холодные ветра и тревоги. Пусть здесь хотелось оставаться снова и снова. Грозный взгляд Ведьмы поднял нежащегося на груди тёплой земли Змея, он поклонился хозяйке на свой змеиный манер и скрылся в густых тенях, собравшихся у древесных корней.
Змей полз, пока не достиг холма, увенчанного большим белым камнем, похожим на волчий клык. Отсюда незримо вели три дороги (ибо не было человеческих ног, что протоптали бы их в этом лесу).
Дорога по левую руку вела через сухой овраг, дубовую рощу и поющий ручей к рыбацкой деревне, что на берегу большой реки. В той стороне проходила большая дорога, и нередко путники с неё пропадали без вести. Да так, что никто и никогда не видел даже их костей.
Змей не был голоден, и потому посмотрел в другую сторону. По правую руку, через скалу и покрытое обильными всходами поле, через осины и платаны шла дорога во дворец. Там, на золотом троне, в короне и драгоценностях восседал отец Змея, удерживающий в страхе и своих подданных, и соседей, но трясущийся от ужаса при виде своего первенца.
И всё же, это его интригами и завистью кормился Змей, так что дорога у рыбацкой деревушки всё ещё считалась безопасной.
Прямо от каменного клыка дорога уходила в непролазные болота, в глубокие стылые бочаги, к холодным гнилым огням, в пасть лютому зверью и, наконец, к большой пещере, в которой обитал принц-Змей. Туда он и направился. Кровожадное зверьё расступалось в почтении, стоило ему появиться поблизости. В лесах Карлезиана Змей правил подобно тому, как отец его правил среди людей — страхом и силой.
Вскоре путь Змея пересекла цепочка человеческих следов, ещё тёплый для тонких чувств принца. Следы протянулись от светлых лесов, полных ягод и цветов, к опасным трясинам.
Любопытно стало Змею, кто осмелился зайти так далеко в его владения. Повернул он со своего пути и устремился вслед за убегающими в тяжёлые летние сумерки узкими следами. И очень скоро он наткнулся на их хозяйку, ведь двигаться дальше она не могла.
— Утопно ли тебе, девитс-с-са? — человеческим голосом проговорил Змей, оплетаясь вокруг давным-давно высохшего у самой трясины дерева.[nick]Линдворм[/nick][status]Принц-Змей[/status][icon]http://i.imgur.com/ph9SkiQ.png[/icon][sign]свою обречённую ждет[/sign][info]<b>ЛИНДВОРМ</b><br>Чудовище[/info]

Отредактировано Дэн Риган (18-12-2017 21:09:40)

+2

3

...и заклинаю: остерегайтесь выходить на болото
в ночное время, когда силы зла властвуют безраздельно.

Ноги сами привели Ильзе к укрытой тёмной зеленью глади трясины, туда, где золотистые цветы с полупрозрачными лепестками уже не росли, сменяясь кривыми кореньями, широкими камышовыми листьями и ягодами, горсть которых валила с ног и взрослого мужика. Ведьма настрого запретила ей сходить с мягких лесных тропок, пообещав, что покуда девушка их держится, ни одна лесная тварь не заметит её и не помыслит дурного в её сторону. Но цветы, раскрывавшие свои золочёные бутоны лишь в один этот день, а необходимые всему поселению весь год, до следующего летнего излома, у края тропки словно ощипало заплутавшее козье стадо. Зато там, в глубине леса, они были размером с её раскрытую ладонь и больше – надо только шагнуть немного в сторону, и ещё, и обернуться вокруг своей оси, обогнуть старую осинку, поклониться древнему, старше даже Ведьмы, пню, спугнуть выводок зайчат, перепугаться глухого зова одинокой лесной птицы, не свившей в этом году гнезда… и понять, что тропинка давно осталась за спиной, где-то там, где ещё светлело через высокие кроны небо.
Признав, что заплутала, Ильзе поставила корзинку с собранными цветами на поломанный ствол давно мёртвого дерева, потуже затянула косу и припомнила всё то, чему учила её Ведьма на этот случай. Собрав в памяти её отрывистые, словно падение натянутых на слишком длинную нить бусин, слова, осмотрелась и нашла палку побольше, соорудила из той некое подобие посоха, как у слепых и нищих, и вместе с драгоценной корзинкой пошла в ту сторону, где деревья тянулись к солнцу, листва их зеленела, а с ветки на ветку перебегали мелкие лесные зверьки. Один из них прыгнул почти что ей на светлую макушку, посмотрел удивлённо и мазнул по воздуху длинным хвостом. Ильзе, порывисто отступившая назад, только и почувствовала, как холодная влага наполнила обувку изнутри, не устояла на ногах и шагнула ещё дальше.
Первым под воду ушёл посох, за ним перевернулась и корзинка, отчего тёмную зелень вокруг перебило золочёными светлыми пятнами. Ильзе досадливо хлопнула по воде ладонью: злосчастные цветы она собирала почти с рассвета! Без них, думалось ей, сложно будет выкормить и оставшуюся сиротой девчушку, и поднять на ноги захворавший скот, и сохранить посевы от гибельной заразы, идущей по временам из земли. Ей до слёз сделалось обидно – и за свой труд, и за всех, кому не могла теперь помочь, – и, чтобы перебить эту порывистую слабость, она принялась ловить за омертвевшие почки ветви склонённого к трясине деревца. Из болот редко кто выбирался живым – уж точно не те, кто оказывался там в одиночку, – но угодившие в трясину рассказывали одно: важно не торопиться, действовать осторожно, словно ставишь силки на кролика или ловушку на речного хозяина. Но крохотный шажочек утянул её на пол-ладони в воду, а ветви, щёлкнув по пальцам, выскользнули из дрогнувших ладоней. Ильзе недовольно фыркнула, одной рукой убрала за ворот косу, а второй – сильнее ухватилась за дерево, показывая ему, что если и уйдёт под воду, то утянет этот непригодный для доброго костерка труп с собой.
Змей явился, когда его не ждали, и о его пришествии лес сообщил мёртвой тишиной: прекратилось мельтешение над головой, перестали чирикать птицы, замолкли древоточцы и прочие твари, только и ждущие, когда она выбьется из сил. Замерла и Ильзе, невольно залюбовавшись тем, как блестели на потемневшей чешуе редкие проблески солнца.
– Утопно, – насупилась она, разобрав вопрос, и отвернулась, присматриваясь к дереву над своей головой, к болтавшейся тут рядом корзинке и цветам. Она хорошо знала, что болото, таившее в себе опасность, мелкой бедой расстилалось под хвостом карлезианского Змея, воплощённой смерти и грозы всего королевства. А когда-то… Ильзе смахнула мысль вместе с храброй лесной мошкой, усевшейся было ей на нос, потянула на себя ветви деревьев. – Я, знаешь ли, безумно люблю принимать болотные ванны… – шажок вперёд, не стоивший ей ничего, и ещё один, утянувший отяжелевшую юбку вниз. Можно было бы исхитриться и стянуть с ног обувь, но теперь, когда рядом красовался Змей, ей не хотелось надолго отворачиваться в сторону. – От них, говорят, кожа становится краше, как у заморских принцесс, – она подумала о чём-то своём и нахмурилась ещё больше, второй ладонью ухватилась за ивовый трупик и потянулась вперёд, чтобы тут же плюхнуться обратно и осесть по самую грудь в трясине.
Тому, как справиться с подобной ситуацией, Ведьма её научить не успела.
[nick]Ильзе[/nick][status]а вилами по морде?[/status][icon]https://i.gyazo.com/2b6eb5fb9fb9672e297c7e48aabfaa2e.jpg[/icon][sign]Лиха не ведала, глаз от беды не прятала.[/sign][info]<b>ДОЧЬ РЫБАКА</b><br>  Спасительница королевства[/info]

+2

4

Неласково встретила девица Змея, и раздосадованное чудовище зашипело, хлопнуло хвостом по затянувшей гибельную топь ряске. Жалобно застонало в железных объятиях мёртвое древесное тело. Острые когти порвали толстый сухой панцирь коры.
Старая обида наново всколыхнулась в холодном сердце Линдворма. Долго девица делала вид, будто его не существует на свете, даже если он показывался на глаза у лесной опушки. Много воды утекло с тех пор, как она обращалась к нему по-дружески. Время обратило похожую на новорожденного оленёнка девочку в невысокую, но ладную деву. И в этом тоже была её вина — с той поры в ней было то, чего Змей не знал и не понимал, и мог только бессильно догадываться, наблюдая из густых древесных теней.
Прочертив по стволу дерева восемь глубоких полос, Змей протянулся над топью как мост. В тёмных вертикалях его зрачков горело злое торжество. Теперь-то деве не отвернуться в сторону, как от скучного рассохшегося пня, не обратиться к ранним грибам и говорливым кузнечикам.
Обхватил Змей деву за плечи. Покраснела от крови льняная рубашка там, где острые иглы на пальцах Линдворма процарапали нежную кожу, что и так была краше, чем у заморских принцесс. Приподняв деву над зыбью, Змей наклонил её к самой погибели. Туда, где исчезала всякая опора и надежда.
— Так пос-с-своль я помогу, Ильс-се принсес-с-са утопленниц-с.
В губительный миг ярости, ставшим последним воспоминанием для столь многих, Змей перевёл взгляд на золотые лепестки, разбросанные ударом его хвоста, и оскалил ядовитые клыки в усмешке.
— Илиш-ше прос-си помощ-ши, и до рас-с-света вернёш-шься в с-свой дом к батюш-ш-шке и с-славному братс-су с полной корс-синкой чудес-сных з-солотых цс-светов.
Длинный раздвоенный язык чудища коснулся обжигающе горячего лба девицы.[nick]Линдворм[/nick][status]Принц-Змей[/status][icon]http://i.imgur.com/ph9SkiQ.png[/icon][sign]свою обречённую ждет[/sign][info]<b>ЛИНДВОРМ</b><br>Чудовище[/info]

Отредактировано Дэн Риган (27-12-2017 19:55:49)

+1

5

Хоть Ильзе и помнила, что глаза у Змея нечеловечьи, его тёмный взгляд всё равно высек в ней искру страха, заставил онеметь и оцепенеть. Так, верно, чувствовали себя крольчата, замиравшие перед ним на задних лапках; так чувствовали себя и люди, пропадавшие время от времени из их деревушки. Она медленно опустила ресницы и подняла их вновь, порешив не показывать ему собственного трепета, и сомкнула плотнее губы. Трясина давила ей на грудь и утягивала, словно множество цепких утопничьих ладошек, на дно, но Линдворм – и его острые когти, и сильные руки, и ядовитые когти, – внушал ужаса несоизмеримо больше.
А ведь когда-то, обиженно вспомнила Ильзе, она звала его своим другом.
С лёгкостью, с которой мог бы порезать на мягкие ленты её, он располосовал старую иву, прибавив той поводов для печалей и горестей, и вытянулся всем чешуйчатым телом к Ильзе, подставляя редкому солнцу и гладкие бока, и вызолоченные плечи. Залюбоваться бы, да не вышло: острые когти Змея сжались на её плечах, оставили за собой алые росчерки, отозвались глубоко внутри резкой болью, и липкой жутью, и девичьим упорством. И легко, словно пушинку, он вырвал её из болотной топи. Вырвавшаяся из-под ворота коса мягкой змейкой скользнула по шее и с глухим плеском врезалась в зеленоватую рябь, набрякла и отяжелела, словно пряжка на отцовском ремне. Ильзе хотела бы отвернуть голову, отвести взгляд, найти что-то, за что ещё можно ухватиться, но пугающие и злые глаза Линдворма приковывали к себе, гипнотизировали, заставляли болтаться тряпичной куклой.
Смерть её была здесь, рядом – и безжизненной трясиной, задрожавшей теперь, как выстоявшая на морозе каша, и бессердечным Змеем.
«Он мог бы свернуть мне шею, – подумала Ильзе, с внутренним содроганием прикрывая глаза, – почему он не делает этого?» Это ведь её – и только её вина в том, что чудовище карлезианского леса ломает и прочные хребтины взрослых, и мягкие детские косточки перед тем, как стянуть с них плоть и пожрать. В горле собрался тугой ком, и дышать стало нечем. Её судьба будет иной, поняла Ильзе, без труда разбирая слова Змея. С ним когда-то и она сама училась говорить. С ним когда-то… Она подняла руки, заледеневшие в воде, и коснулась мелких чешуек его предплечий, удерживаясь над первой своей смертью.
– Пожалуйста, – голос звучал тихо – любая птица перебьёт крылом, – но уверенно, и смотрела дева Змею в глаза, отыскивая там давнего друга. – Я прошу тебя, вытащи меня отсюда и позволь сохранить цветы. Других мне уже не собрать, – с горечью добавила она, под прикосновениями разбирая границы его чешуи, мнилось ли – отяжелевшей и окрепшей с последней их встречи, налившейся лесным мраком и гибельным королевским золотом. – Помоги мне – и бери, что хочешь, – она знала от Ведьмы, что за всё есть своя цена, за любую помощь и магию. Даже за беспородного дворового щенка её отец отдал соседу мелкую серебряшку – чтобы прижился пёс и стал ей другом. Кроме собственной жизни, любимого пса и материнского амулета ничего толкового у Ильзе и не было.
[nick]Ильзе[/nick][status]а вилами по морде?[/status][icon]https://i.gyazo.com/2b6eb5fb9fb9672e297c7e48aabfaa2e.jpg[/icon][sign]Лиха не ведала, глаз от беды не прятала.[/sign][info]<b>ДОЧЬ РЫБАКА</b><br>  Спасительница королевства[/info]

+1

6

Голос былой подруги стал так тих, будто бы она говорила издали, и теперь недосягаемая и неблизкая. Добрался Змей до тела Ильзе, держал её крепче полюбовника, но всё так же бессилен был её задеть по-настоящему.
Зло взяло его. Чуть было не бросил Змей тело строптивицы в жадную трясинную глотку, будто облизывающуюся со звуком разрывающегося болотного пузыря. Пусть заберёт её жирная глубинная грязь, замкнёт жалеющие единого слова для Змея уста, зальёт утаивающие единый взгляд зеницы.
Но сам Змей сделал предложение, и девица сама с ним согласилась, пусть и бесчувственно, как будто бы и не жизнь её на волосе висела да раскачивалась в такт змеиным движениям.
Обхватив плотнее тело Ильзе, Змей потянул её из трясины. Застонала несчастная ива. Всего на ладонь отпустила стоячая болотная вода девушку.
В другой раз потянул Змей, ещё обняв Ильзе как любимого друга, встреченного после многолетней разлуки. Закричало в безумии дерево. Стала жижа по пояс Ильзе.
Обнял Змей девицу как единственную возлюбленную, в светлый час обретённую. Скорчилась в агонии мёртвая ива, скрючилась, да надломилась, не выдержав натуги. Но Ильзе из неволи болотной оказалась в плену на руках Линдворма.
Подцепив корзинку, он величаво заскользил к твёрдой земле. Сердце живое человечье и сотни ударов не успело сделать, а Змея уж окружила колоннада древесных стволов. Кустарник приоткрывал потаённые ходы, предназначенные лишь для владыки леса. И тишина окружала его почётной свитой.
Долго ли, коротко ли, а поставил Змей Ильзе на ноги на краю ровной полянки — как если колоду со двора убрать — так и под ним аккуратный кружок получится. Только вместо полумёртвых белёсых ростков, не дождавшихся солнца, эту полянку заполнили золотым сиянием чудо-цветки.
Лизнув воздух раздвоенным языком, Змей протянул девице корзинку. На донышке, любовно переложенном свежей травой, после болотного приключения только три мятых бутона и осталось.[nick]Линдворм[/nick][status]Принц-Змей[/status][icon]http://i.imgur.com/ph9SkiQ.png[/icon][sign]свою обречённую ждет[/sign][info]<b>ЛИНДВОРМ</b><br>Чудовище[/info]

+1

7

Казалось – трясина, не желая отпускать деву, переломит той все до единой кости, превратит в тряпичную куклу наподобие тех, что временами Ильзе шила вместе с Йоханной. Казалось, что это же сделает Змей, мерещилось, что старый друг обманет, и не видеть Ильзе больше ни солнечного света, ни лиц отца да брата. Она зажмурилась, стоило ему оказаться так близко, что щёку её опалило тяжёлое дыхание, но руками покрепче ухватилась, подалась вперёд, укладывая голову на укрытое чешуёй плечо. Глухо стонала и плакала ива, но трясина не отдавала добычу, словно и впрямь была живой и разумной. Ильзе тянулась к Змею ближе, сама себе не веря: сейчас погибель карлезианского леса была её жизнью.
Ива упала в болото и провалилась – вместо неё, Ильзе. Она ждала, что Линдворм поставит её на землю, позволит выдохнуть, но он подобрал её всю, вместе с драгоценной корзинкой, так, что ничего толком и не было видно, и поволок прочь. Ильзе хотелось вцепиться в него и потребовать, чтобы остановился, потому что цветы он ей тоже обещал и за ними надобно вернуться. Сил хватило лишь на то, чтобы не уснуть в цепкой змеиной хватке и нащупать на поясе ножичек, подарок брата, чудом уцелевший в болоте. Здесь, где Ильзе так вольно льнула к Змею, чешуя у него всё ещё была мягче, чем на хвосте, и одного удара достало бы для того, чтобы выяснить, какого цвета змеиная кровь – красная, как её собственная, или прозрачная, как вода в лесных безжизненных протоках.
Рука, нашедшая ножичек, так и осталась лежать на поясе.
Ильзе не знала, как далеко уволок её Змей, но вместо его логова, заполненного человечьими костьми, обнаружила вокруг себя полянку – словно кусочек ночного светила на землю упал. Дева во все глаза смотрела на цветы под своими ногами: ей доводилось видеть, чтобы росли они по три-четыре соцветия разом, но никогда – так много. Словно горсть звёзд проросла на мёртвой лесной земле.
– С-спасибо, – пробормотала Ильзе, слепо ловя корзинку – смотрела она на Змея, сделавшегося в отсветах этих цветов переливчатым, чёрно-золотым. Ей почти что сделалось совестно за собственный вид, и, опомнившись, она отвела глаза и наскоро стянула с себя башмачки, полные ещё ледяной болотной воды, подобрала юбку. И, босая, с ножом и корзинкой, осторожно опустилась к цветам, принявшись срезать их золочёные головки и складывать на выстеленное тёмной травой дно. Три прибитых цветка Ильзе незаметно переложила в мешочек на поясе.
Собирая цветы, Ильзе всё одно думала о том, чего потребует Змей. Ведьма учила её, что обычно просят то, чего дома не ждёшь, но тут разве что отцовская крысоловка снова на чердаке окотится! Любопытство её взяло – сильное, страшное, неподъёмное, и всё больше оно росло с тем, как заполнялась цветами её корзинка. Ильзе остановила руку с ножом, занесённую над очередным соцветием, и обратила взгляд к Змею.
– Цена, назначенная мне… – она не знала, что говорить и что делать, с ней рядом не было верной старшей подруги, чтобы подсказать, и всё это дева делала из собственной смелости исходя, – будет посильной? Я никуда не денусь от тебя, – она упрямо перекинула косу за спину и подумала, что надо бы подобрать её узлом на затылке. – В знак старой дружбы – назови её сейчас, прошу. 
[nick]Ильзе[/nick][status]а вилами по морде?[/status][icon]https://i.gyazo.com/2b6eb5fb9fb9672e297c7e48aabfaa2e.jpg[/icon][sign]Лиха не ведала, глаз от беды не прятала.[/sign][info]<b>ДОЧЬ РЫБАКА</b><br>  Спасительница королевства[/info]

+1

8

Оставил девицу Линдворм на краю полянки, да отполз в сторону, словно бы не при делах. Нашёл себе место с самой густой травой, да прополз по нему так и эдак, стирая болотную грязь с гладких боков там, где она случайно осталась. После досталось молодой липке: об неё Змей чистил окунувшиеся вслед за девицей когти.
Щурился он при так, что можно было подумать: выберет себе теперь Змей камешек посолнечнее, да растянется там длинное тело греть. Да только не было уже никакого солнышка. Пока Ильзе за цветами охотилась, пока через болото перебиралась, пока утопала, пока Линдворм через чащу одному ему известными тропами нёс — давно уже скрылось светило за верхушками сосен, да звёзды на оставленное без присмотра место воровато высыпали.
Но здесь светло было как днём. Как будто солнце на самом деле упало в лес, а теперь его топтала рыбачка, кромсающая безвольное солнечное тело.
Выцарапав из липки длинную щепку, Линдворм свернулся кольцами за пределами мерцающей монеты поляны и неспешно вырезал из неё что-то, покуда девица не вспомнила о нём. Вернее было бы сказать: о себе вспомнила, да ответа грядущего убоялась, как бы свернуть подыскать решила.
Презрительно зашипев, Змей приподнялся над землёй и склонился вперёд.
— В зс-снак былой друш-ш-шбы ли ты, Ильс-с-се, взс-сялас-сь за нож-ш-ш там, в лес-с-су?
Пусть рыбка из каленого металла и появилась из-за пояса девы лишь сейчас, Змей ощущал её, как чувствуют враждебный взгляд. Как читают желания любимого.
— Нет, девитс-с-са, ты уз-снаеш-шь вс-с-сё в с-своё время. И ес-с-сли по с-силам было тепе утопнуть, так по с-силам будет и рас-с-сплата.
В самом деле не знал Змей, что хочет спросить с былой подруги. Все сокровища мира могли бы быть его, когда бы он сказал отцу о своём пожелании. Вся роскошь королевского дворца была к его удовольствию — никто не отваживался прогнать чудовище, где бы он ни решил устроиться. Он не бывал голоден.
Одного недоставало ему. Но он, сколь ни был бы далёк от людей, всё же разумел, что доброй дружбы уже не выйдет. И Ильзе мало походила на бойкую девочку с зелёными в цвет глаз лентами в хитрых косах. И Змей уж не нуждался в догонялках.
Но всё же, отныне, с долгом жизни на закорках, сможет ли Ильзе отводить взгляд прочь, когда он будет рядом?
Нет.
В пальцах Змея сломалась недоношенная флейта.
— Торопис-с-сь. Век твоих драгосенных цс-с-светов пощти выш-ш-шел.
Стряхнув обломки в траву, Змей отполз к провалу в древесном кольце, опоясывающем поляну. Дорога до поселения отсюда была неблизкой.[nick]Линдворм[/nick][status]Принц-Змей[/status][icon]http://i.imgur.com/ph9SkiQ.png[/icon][sign]свою обречённую ждет[/sign][info]<b>ЛИНДВОРМ</b><br>Чудовище[/info]

Отредактировано Дэн Риган (10-01-2018 21:37:27)

+1

9

Змеевы слова – и колючая, хлёсткая правда в них, – высмеяли её неудавшуюся хитрость, а вместе с тем – устыдили и саму Ильзе. Оттого она с большим упрямством посмотрела на Линдворма, не отвела со смущённой уязвлённостью взгляда, признавая правоту его наблюдения, но не соглашаясь с тем, что усмотрел в этом старый друг. Злополучный ножичек в её ладони успел за всё это время согреться – то ли от тепла самой Ильзе, то ли от мягкого света цветов, подсушившего и кисточку косы, и подол платья.
– Я взялась за него, потому что боялась, – у Ильзе внутри дрогнуло что-то в такт с плачем поломанной флейты. Она ещё помнила, как в детстве Змей – когти его тогда были остры, но не так, как нынче, – шутливо менял свои мелодии на её истории. – И всё же – я даже из ножен его не достала, хотя могла бы.
Она отвернулась от него всем телом и вернулась к своим цветам, подговаривая каждое своё действие тем, что это соцветие – для маленькой Лиссе, следующее, с подмятым лепестком, – для хромоногого Хротгара, целая россыпь – для овец старухи Герд, и пять одинаково красивых цветов – для дочерей мельника. Безжалостно срезая драгоценные растения и приглушая свет вокруг, Ильзе старалась не смотреть на Змея и перебирала имена и беды каждого в их деревне. Вспомнила она и отца, и ведьму, и собственного брата, поднимавшего в этом году паруса на собственном кораблике. Ему цветок надо спрятать в швы парусины или растолочь до мелкой пыли – и смешать с краской, которой на борту Ильзе собиралась нарисовать стаи пёстрых рыбёшек, чтобы сберечь безымянное судёнышко и от скверной погоды, и от тварей подводных, и от злых умыслов и чужой жадности.
Для себя – и своих бед, частью бывших здесь же, поблизости, – не оставила она ничего.
Вдали глухо проплакалась лесная птица, и с тем цветы начали гаснуть и умирать. Ильзе ловила их за тонкие стебли, думала сперва, что уже срезала здесь золочёную маковку, а после – стряхивала с пальцев тёмную мякоть, отдававшую сладковатой гнилью. Со стороны леса потянуло холодом, вцепившимся во влажное платье и босые ноги. Ильзе, стараясь побольше цветов срезать, не торопилась одёргивать платье и надевать обратно обувку. Имена у неё закончились, а вот беды – нет. Все деревенские тянули свои напасти к ведьме, и та знала и помнила их, а с ней – и Ильзе.
Последний цветок погас, едва она надрезала его стебель, и Ильзе разочарованно отёрла пальцы о платье. Мягко сияла теперь только её корзинка, полная почти до краёв. В другой день и час Ильзе была бы собой довольна, теперь же чувство это травило неназванное обязательство перед Змеем. Она вытерла о подол и ножичек и приготовилась уже тот спрятать, когда высокие кусты за пределами поляны шелохнулись, и в лицо деве пахнуло словно бы мертвечиной. Ильзе заслонилась ладонью, подняла взгляд – и всё в ней оцепенело при виде тёмной мохнатой морды, навроде волчьей, но крупнее. Красноглазой, зубастой и страшной.
– Ну, здравствуй, девица, – сказала тварь перед прыжком, и здесь уже некогда было просить Змея о заступничестве и спасении. Ильзе вскинула перед собой ножичек, оттолкнула в сторону корзину. Мощные лапы легли ей на плечи, опрокидывая, и мир расплылся в ароматах смерти и мокрой псины.
[nick]Ильзе[/nick][status]а вилами по морде?[/status][icon]https://i.gyazo.com/2b6eb5fb9fb9672e297c7e48aabfaa2e.jpg[/icon][sign]Лиха не ведала, глаз от беды не прятала.[/sign][info]<b>ДОЧЬ РЫБАКА</b><br>  Спасительница королевства[/info]

Отредактировано Мэв Маккенна (03-02-2018 20:47:58)

+1

10

Невеликая победа на вкус была несладкой, но вопросы закончились.
Змей показал неровный ряд мелких острых зубок, прятавших смертоносные клыки. Ухмылкам он выучился у смельчаков, кому слава была дороже жизни, кого не страшил ни вид чудовища лесного, ни сумеречная угроза короля, чудовище породившего.
Раздвоенный язык стрельнул в воздух вслед вернувшейся к цветам девице.
Вот ведь. Теперь сама беседу первой заводит, сама вопросы задаёт. Хорош-шо. А будет ещё лучше, когда придумает Змей такое желание, что вернёт Ильзе в леса не молчуньей угрюмой, а былой солнечной смешинкой.
Предавшись грёзам, Линдворм оплёл телом низкое разлапистое деревце, да руки сложил крест-накрест на нижнем суку. С такого трона удобно было сквозь полуприкрытые прозрачной плевой зрачки наблюдать за тёмной гибкой фигуркой на фоне золотого пожарища.
Звёзды бледнели, огонь в цветах угасал, фигурка на их фоне мельчала. Пора было спускаться, да выводить девицу на тропку до деревни, но у земли было холодно, а в холод лезть Змею было лень. Он было решил, что подождёт ильзеного зова. Ещё и убедится, что звать его она не разучилась.
У Змея не было имени, данного матерью. Она не успела увидеть его после рождения и до бегства в лес. И у Змея было много имён, каким стращали друг друга карлезианские путники. Ему не нужно было имени. Но в эту минуту до зуда меж чешуи захотелось услышать хоть обращение.
Но вместо этого услышал он звериный дух да хриплый голос старого врага. Подкрался тот со стороны, куда дул ветер, да дождался терпеливо, пока уйдёт девица далеко.
Разозлился Змей так, что в мгновение ока пересёк круг поляны. Страшные зубы клацнули у самого лица Ильзе, запугивая, забавляясь. Зверь тоже хотел внимания. Зверь внимание получил. Вот только Змей не остановился, чтобы поговорить.
Эта шавка не него давно точила зуб. Змей отогнал его охоту от дорог, богатых на путников и вьючную живность, заставил хорониться в чаще, бороться за еду, а не играть с ней.
Змей не играл. Змей был выскомерен, чтобы снисходить до игр. Змей не считал обитателей леса себе подобными. И Змей ненавидел чудовищ больше, чем презирал людей.
С яростным негодованием Змей вцепился в шею Зверя, сдирая его прочь с тела девицы, укутывая в страшные объятия. Чудища покатились по земле, с воем и шипением. Зверь драл блестящую чешую когтями в палец Ильзе длиной, силился зубами достать Змея и уберечь глаза от его когтей. Тот же шипел, вил новые кольца на теле Зверя и давил, давил, давил.
У этой твари был крепкий хребет. Но прежде он был просто противен Змею. А сейчас он попытался взять то, что ему не принадлежало.
И всё же, ему пришлось выпустить Зверя. Жуткие когти скользили-скользили по чешуе, да и сорвали слой панциря. Вывернувшись из хватки железных колец, Зверь рвался к Ильзе, но поперёк его дороги уже вырос Линдворм. Глаза его сверкали расплавленным золотом, обжигающим, кипящим.
Зверь дрогнул, присел на задние лапы, да и припустил прочь, оставив позади яростно шипящего Змея и Деву.
Лишь убедившись, что он не вернётся, Змей спрятал зубы и перевалил хвост на бок, убирая содранное место подальше от сора и земли.
О Деве он как будто бы и не вспоминал.[nick]Линдворм[/nick][status]Принц-Змей[/status][icon]http://i.imgur.com/ph9SkiQ.png[/icon][sign]свою обречённую ждет[/sign][info]<b>ЛИНДВОРМ</b><br>Чудовище[/info]

+1

11

Немилосердно приняла земля Ильзе, неласково врезалась в каждую встреченную косточку, выбивая из девицы дух. Померещилось: от страшных когтистых лап остались кровоточащие узоры на щеках, оголившихся плечах да выставленных перед собой ладонях, но задумываться о том было некогда. Во все глаза Ильзе следила за битвой Змея и чёрного волчищи, подобрав свой подол, откатившись в сторону и онемев. Ничего больше она и не видела: ни замерших на ветвях молчаливых птиц, ни выбравшихся из-под камней ящерок с глазами-бусинами да разноцветных жуков, ни мелких лесных зверьков – сам лес смотрел их глазами на поединок и словно бы замер в одном тяжёлом, глубоком вздохе. Повезёт Зверю – и будет в Карлезиане новый лесной царь; не девиц иноземных затребует, так кого-нибудь ещё, и кровавая дань чащобе не прекратится никогда.
Пальцы сами нашли нож, выскользнувший в мягкую тёмную траву, подёрнувшуюся первой пеленой росы. Ильзе одёрнулась, подобрала ноги: мнившийся ей холод оказался не от крови, но от прозрачной влаги. Она отёрла ножичек об отяжелевшую ткань юбки, посмотрела на Змея со Зверем. Страх пробирал её изнутри, зайчонком бился под сердцем, и рук не хватало, чтобы там его удержать. Битва была не на жизнь – на смерть, и дрался Змей, поняла Ильзе, и за неё тоже, за её обязательство перед ним, за назначенное ей и ещё не высказанное. Но всё-таки – за неё, за её мелкую рыбацкую жизнь. Под его хваткой одинаково трещали что деревца, что кости, а её до того он тащил бережно, осторожно, словно не было между ними ни его кровавых злодеяний, ни её недобрых слов. Ильзе посильнее сжала в ладони ножик, сощурилась: битва чудовищ мнилась ей непосильной, но всё же не помочь Змею она не могла. Зверь воротил от того уродливую морду, подставляя шею со вздыбившейся шерстью, и если бы ей быстро рвануть вперёд да ударить, как учил брат, произнести слово колдовское – то, которое Ведьма ей даже про себя проговаривать запретила, – то, может, и вышло бы что.
Зверь сам к ней рванул, выпутавшись из змеиной хватки, стряхнув ту с себя, словно налипшую паутину. Зубы его хватали воздух, когти – до рваных линий счищали зелень под лапами вместе с землёй. Ильзе на шаг отступила, подняла было руку, но змеиная спина выросла перед ней быстрее, заполонила собой всё, закрыла от девицы сумрачную тварь. “Он свернёт ему шею, – мысль, одновременно чужая и её, Ильзе, собственная, остановила любой её порыв, – потому что этому я научила его когда-то”. Она не видела, что там происходило; взгляд её, дрогнув, опустился ниже, на бледно-розовый, быстро алевший пролом в обсидиановой чешуе Змея. Сердце её замерло, предательски пропуская удар, и не сразу Ильзе поняла, что признавшей поражение твари позволено было слинять. В наступившей мёртвой тишине одиноко стукнул о землю ножичек.
Линдворм скользнул мимо так, словно не было рядом ни Ильзе, ни её многострадальной корзинки, и вслед за тем ожил лес, зашевелился, разбежался множеством лапок в разные стороны. Опустившись к своей корзинке, она наскоро собрала выпавшие цветы, без особой печали разминая между пальцами самые мелкие и непослушные. Ильзе бросало вверх – Змей не смотрит, она может сбежать, попытаться вернуться в деревню сама, а уж там… – и возвращало назад, роняло к израненной этой схваткой земле. Родные, верно, давно заметили её отсутствие, но не беспокоились – с той поры, как мать отдала её Ведьме, они вовсе забыли о тревогах за неё, успокоенные тем, что слова, амулеты и ведьмина магия берегут девицу. Что они скажут, если к их порогу принесут лишь завёрнутые в тёмную ткань да сложенные в корзиночку кости? Ильзе крепко сжала в ладошке последний цветок, подхватила свой драгоценный груз и быстро, за два шага делая один, поскакала за Змеем.
– Стой, – попросила она, но он то ли не услышал, то ли не захотел её слышать. Ильзе перехватила его за чешуйчатый локоть, чуть не полетела кубарем за сильным змеевым движением, но устояла. – Да стой же ты! – уже потребовала она, намеренно позабыв, что это он здесь – карлезианский владыка и опасный побратим самой смерти. Пальцы её заскользили по плотной чешуе, выискивая рану, но находя лишь ряд за рядом острых пластинок, так, что в одно мгновение почудилось даже, что всё ей примерещилось – и рана, и то, что кровь у Змея была алой, как у неё, Ильзе. – Я же видела, что он ухватил тебя, что ему удалось… Ох, – змеиная кровь обжигала, и девица отдёрнула ладонь, несколько раз несильно той тряхнула – и запустила в корзину, словно солнечный свет в горсть загребая. Ведьма бы того не одобрила, но её и рядом не было, чтобы воспротивиться и сказать, что так Ильзе обрекает на болезнь или смерть овцу, телёнка или, может статься, кого-то из деревенского люда. – Я могу помочь. Позволь мне?.. – она посмотрела на него снизу вверх в беззастенчивой попытке поймать золочёный взгляд, показать тем, что помощь её – бескорыстная и простая, в знак старой дружбы, во времена которой Ильзе бы и спрашивать не пришлось: тогда ухватить Змея за хвост и удержать на месте было много проще, чем сейчас.
[nick]Ильзе[/nick][status]а вилами по морде?[/status][icon]https://i.gyazo.com/2b6eb5fb9fb9672e297c7e48aabfaa2e.jpg[/icon][sign]Лиха не ведала, глаз от беды не прятала.[/sign][info]<b>ДОЧЬ РЫБАКА</b><br>  Спасительница королевства[/info]

Отредактировано Мэв Маккенна (25-02-2018 22:47:33)

+1

12

Тощие лапки подлеска в догонку отхлестали борзого Зверя по пяткам и гордо заняли свои места, поспешно приняв вой пополам с руганью из зверской пасти за собственную заслугу. А за ними всякий звук оборвался как проглоченный, как будто Зверь там под землю ушёл.
Не сразу поверил Змей в дурость звериную. Тот, хоть и был родом то ли волк, то ли лев, то ли чёрный медведь, а хитёр был так, как только люди хитрят.
Змей слизнул с воздуха вражью кровь. Быстро остывало поле битвы от горячей борьбы да дюжины дюжин шажков других разных тварей. Эти Змею были неинтересны. Они ничем не отличались от людей. Так же заискивали и боялись, а попросту изо всех сил держались на почтительном расстоянии.
Чтобы наверняка узнать судьбу Зверя, Змей сам было продвинулся к кустам, да Ильзе на руках повисла. Змей с высокомерным недоумением посмотрел на неё. Она не раболепствовала и даже не страшилась больше. Напротив, человечка распоряжалась, как будто Змей был ей слугой. И вроде как Змей должен был жестоко разозлиться. Но вместо злобы он со странным выжиданием следил с высоты своего роста за девушкой, что выискивала прореху в его чешуе.
И ведь нашла.
Змей нервно собрал с воздуха уже свою собственную кровь — самый знакомый и незнакомый в мире запах, — и только высокомернее стал выглядеть, перестав покачиваться и замерев над Ильзе.
— Тепя как из-с-с дому погнали, то-то ты вос-свращщатьс-ся не с-с-спешиш-ш-шь, — насмешливо бросил Змей на светлую макушку и скользнул было мимо, да земля битвой распаханная так по содранному прошлась, что хвост змеев помимо воли его судорожно в тугой узел свернулся, закутывая рану в кокон для пущей сохранности. Зашипел Змей недовольно, узел медленно и нехотя развязал, да так, что прореха в его броне аккурат перед Ильзе легла.[nick]Линдворм[/nick][status]Принц-Змей[/status][icon]http://i.imgur.com/ph9SkiQ.png[/icon][sign]свою обречённую ждет[/sign][info]<b>ЛИНДВОРМ</b><br>Чудовище[/info]

+1

13

И вновь Змей словно крапивой по лицу хлестнул – Ильзе даже пошла розовыми пятнами, да отворачиваться не стала и только перебрала в пальцах его хвост, поудобнее тот перехватила, опустилась на колени, порешив, что платье всё равно уже изгваздалось и ничего страшнее с ним не приключится. Линдворм промахнулся: дома её ждали и привечали всегда, даже когда её забрала себе Ведьма; вот только сама Ильзе теперь не особо стремилась под родную крышу, предпочитая днём разбираться со своими и ведьмиными делами, вечером – слушать свою наставницу, а ночами – рассматривать небо и рассыпанные по нему крапинки звёзд. От неё теперь и рыбой совсем слабо пахло, всё больше – травами да дымом, иногда ещё – цветами и кровью.
– Может, я сама ушла? – тихо спросила Ильзе, головы на Змея не поднимая. Она осторожно дотронулась пальцами до самого края раны, уткнулась ладошкой во вздыбившуюся чешую. Помешать Змею по-настоящему свернуть хвост – и сломать тем ей руку – она не могла, и потому только надеялась, что и он тоже делает всё, чтобы себе помочь. Рана была не смертельная, но всё равно скверная. Чтобы ей вновь зарасти чешуёй – или хотя бы по-человечьи гладкой кожей, – требовалось Змею залечь в гнездо и ослабить хватку на своих владениях, позволяя таким, как тот чёрный пёс, растаскивать лес на клочья и щепки. Лес – и с ним окрестные деревушки, которым ещё достучись до короля с прошением.
Ведьма учила её хорошо: Ильзе знала, какие травы гонят боль прочь, а какие – призывают её, какие камни подходят для гадания, а какие – для зачарования, она ведала знаки и Слова. Слова были разные, но всегда – на смерть и на жизнь, и их Ведьма запретила произносить от праздного интереса или мелкой потребности да бытовой нужды. Только когда совсем уж не будет выбора. У Ильзе между бровей залегла упрямая складочка, когда из тонких пальцев в кровавое озерцо раны посыпались золочёные цветы, заполоняя его от края до края. Отяжелевшие от крови лепестки лениво сходились друг с другом, так, что скоро уже и не найти было под ними рваной плоти; больше не золотые – словно весь цвет с них стряхнули, растворили в ядовитой влаге, – полупрозрачные, с тёмными жилками. Ильзе вздохнула и положила поверх обе ладони.
– Потерпи, пожалуйста, – попросила она и произнесла слово.
Слов на смерть – на болезнь, на хворь, на медленное издыхание и на быстрое выгорание, – всегда было больше, пусть даже самым страшным, неотвратимым, из них было всего одно. Слов на жизнь Ильзе знала меньше пяти – и одно из них теперь кривой иглой соскочило с её губ и нырнуло в змееву рану, сцепляя кровь, лепестки и девичьи руки. Вырастить ему новую чешую – такую же красивую и прочную, как старая, – Ильзе была не в силах. С этим едва ли и Ведьма справилась, а потому ей осталось самое простое – сделать так, чтобы рана его быстрее затянулась, не отнимая внимания карлезианского владыки от его лесных угодий. Руки её горели, словно всё своё тепло собрала она в них, и за ними горел и сам Змей. Ильзе надеялась лишь, что боль не заставит его вновь свернуть хвост и испортить всё, чем она ради него пожертвовала.
[nick]Ильзе[/nick][status]а вилами по морде?[/status][icon]https://i.gyazo.com/2b6eb5fb9fb9672e297c7e48aabfaa2e.jpg[/icon][sign]Лиха не ведала, глаз от беды не прятала.[/sign][info]<b>ДОЧЬ РЫБАКА</b><br>  Спасительница королевства[/info]

+1

14

Пальцы Ильзе обжигали сочащуюся рубиновой кровью плоть Змея, но он узнавал эти прикосновения, что идут не от праздного интереса, не от злого любопытства, но от знания и сочувствия. Это были прикосновения Ведьмы, дотянувшейся до него через весь Лес. Даже голос Ильзе, с хрипотцой после испуга, напоминал Змею грудной шелест слов Ведьмы.
Может, только поэтому он и сносил хлопоты девицы над раной. А, может, потому что ожоги от её рук расползались в обе стороны от прорехи в чешуе, подбирались к горлу и к кончику свёрнутого петлёй хвоста. Может быть, потому что Змей в подарок получил всё то, что мог бы потребовать от Ильзе: внимание и слово. Не из-за долга. Просто так.
Змей возвышался над хлопочущей девой, неподвижным взглядом следил за проворными руками, укладывающими лепестки чудо-цветов в озерцо крови. И чувствовал себя обманутым.
Под видом помощи, сладкими речами и притворством дева каким-то образом разрушила значительность всех змеевых стремлений. Горячая дрожь, растёкшаяся по телу, переплавлялась в злобу. Половинки челюсти змеевой то расходились в стороны, то собирались в почти человеческий вид. Как будто он раздумывал, не заглотить ли убившую оставшуюся память человечку.
Так и думал, пока не прозвучало слово. Хоть знаком был Змей с этой болью, но даже не зашипел, а застонал по-человечьи. Кольца его дрогнули в попытке обернуться вокруг места, где жжет, где колет, где мечется сквозь плоть раскалённый острый челнок. Но руки у Ильзе были легче ведьминых. Змей замер, сцепив мелкие зубы, упёрся локтями в сырую землю и затих. Только судороги сотрясали его с каждой новой волной жара.
А потом жар ушёл вместе с болью и их место затопила ненависть.
Не взглянув ни на Ильзе, ни на затянутое светлой полупрозрачной кожицей пятно на хвосте, Змей отряхнул былинки с рук и скользнул мимо. Он молчал, пока не достиг края поляны. Пока не унял дрожь и не восстановил дыхание.
— С-с-собираеш-ш-ш-шься ос-с-с-статьс-с-ся зс-с-сдес-с-с-сь или идёш-ш-шь домой? — спросил он, остановившись там, у того же разлапистого деревца, из которого почти родилась флейта.[nick]Линдворм[/nick][status]Принц-Змей[/status][icon]http://i.imgur.com/ph9SkiQ.png[/icon][sign]свою обречённую ждет[/sign][info]<b>ЛИНДВОРМ</b><br>Чудовище[/info]

+1

15

Если б можно было разделить эту боль надвое – Ильзе забрала бы себе с половину, вынесла бы её на узких плечах, сдюжила бы как-нибудь. Не просто же так Ведьма из всех деревенских девчонок в ученицы выбрала именно её! Но девичьим тёплым рукам досталось лишь грубое движение острых змеевых чешуек, содравшее кожу на пальцах и перемешавшее бусины её крови с застывшей тёмной коростой сажей. Сотни мелких иголок теперь впились Ильзе в ладошки, и она собрала их в кулаки, прижала к груди поближе, из-под сбившихся на лицо светлых прядок глянула на Змея, перевела дыхание. Поблагодарит ли? Скажет хоть доброе слово? Посмотрит ли ласково? Где-то далеко не то затрещали ветви старого древа, не то запричитала птица, но Ильзе в том померещился каркающий смех Ведьмы, и она оглянулась даже, но на мёртвой полянке всё ещё были только они двое – дева да исцелённый ею Змей с бледной заплаткой на переливчатом хвосте.
Ильзе опустила правую руку и бессильно отёрла ту о плотную ткань юбки, позволяя воображаемым иголкам впиться глубже в кожу, до горячих слёз, до горькой обиды.
Попроси Змей остаться – здесь и с ним, в лесу, вдали от родительского дома да ведьминой избы, – осталась бы? Ильзе сильнее ухватилась за перепачканную ткань, словно даже шелест той мог её выдать, и подальше убрала обиду, высоко задирая подбородок и выразительно смотря на Линдворма. Ну и пусть не благодарит, не говорит ничего сверх того, не смотрит ласково, пусть сидит в своём лесу и берёт в жёны этих своих принцесс да графских дочек. Её не это должно заботить – хоть девиц тех и было жалко, – а ученичество, и деревня, и то, что скажет теперь Ведьма. Ильзе отпустила свою юбчонку и нашла взглядом сапоги; пусть руки её ещё горели, но остывшая земля холодом кусала за босые стопы, и он мурашками поднимался по ногам, схватывал спину и всё тело. Обувь, пусть и не до конца просохшая, всё же спасала.
– Я потеряла свой нож, – как могла ровно ответила Ильзе, одёргивая и расправляя юбку. Это не сделало её той, которой она была до – до Змея, до поляны с цветами, до прогулки в лес. Что-то теперь изменилось – то ли в ней самой, то ли в мире вокруг, – но Ильзе не понимала, что именно, и непривычность этого ей не нравилась. Можно было спросить Ведьму, но тихий внутренний голосок подсказывал, что прямого ответа можно не ждать, что снова она накрутит змеиных колец отговорок и уведёт её подальше от размышлений. Подхватив свою корзину, она пошла за Змеем, словно он был высеченным из камня указателем к бездне. Его недоброе строгое лицо обещало ей, что и сейчас он не спросит её остаться. Это было как гладить его против выставленной чешуи, и Ильзе перестала надеяться. – Но он мне не якорь и не держит здесь. Может, из него ещё вырастет деревце, которое украсит твой лес, – она по-лисьи на него взглянула, впервые признавая в нём не старого друга, но владыку этих земель. – Я устала. Я должна вернуться домой до рассвета, – ночь мазнула её по ресницам, и Ильзе впервые моргнула сонно и тяжело, осторожно зевнула, прикрываясь свободной ладошкой, вспомнила, что смотреть должна на Змея. Он не знал, верно, что далёкие россыпи звёзд мерещились ей сейчас короной над его тёмной макушкой.
[nick]Ильзе[/nick][status]а вилами по морде?[/status][icon]https://i.gyazo.com/2b6eb5fb9fb9672e297c7e48aabfaa2e.jpg[/icon][sign]Лиха не ведала, глаз от беды не прятала.[/sign][info]<b>ДОЧЬ РЫБАКА</b><br>  Спасительница королевства[/info]

+1

16

Глупый маленький ножичек, годный только для устрашения травок и грибов объявился в створе ворот рыбацкой избы только на следующую ночь, тихую и пасмурную. Сторожевые псы в деревне и под утро не вылезли из-под крылечек, но их можно было оправдать: настроение небес к тому утру вконец испортилось, небо скалилось грозовыми сполохами, грызло верхушки деревьев и смотрелось в мутное отражение на гранях воткнутого в дерево ножика. Достаточно ли угрожающее? Не надо ли наслать ветров для леденящей жути?
Но до того оставался ещё целый день, утро и грозный час перед рассветом, тихий и тёмный как омут. Только шелест змеиного тела о землю и оборачивал мертвенную тишину как ломкий прозрачный газ.
А сам Змей косился назад всякий раз, когда залатанное словами Девы место касалось травы, лапок крушины, выползших наружу сосновых корней или притаившихся в засаде камней. Всё мерещилось, что заплатка пропадёт, обессилит. И идущая следом за ним Ильзе будет виновата.
Дева как будто даже не следила за дорогой, уходящей через тени из одного конца леса в другой,  а оттуда — петлёй обратно и в сторону. Только во второй переход Змей сообразил, что Ильзе попросту спит на ходу, лишь по привычке не выпуская из рук корзинку, да каким-то чудом не упуская из виду его.
Зашипев насмешливо, Змей обернулся кольцом, подхватил Деву на руки, как прежде — на болоте. Нет больше ножичка, пусть держит цветы. Тайными змеиными тропами не сложно не только их, но и дух порастерять. Но во много раз короче стал их путь, и к первому тоскливому дальнему зову кукушки Змей бережно опустил Деву у памятного кедра на границе заповедной чащи. Кедр тот был повален в незапамятные времена, когда каждое дерево надо было обнимать втроём — и не всякого размаха хватит, чтобы замкнуть кольцо рук. Корни, торчащие вверх, напоминали то голову быка с рогами, то воина с двумя мечами, то пахаря вверх тормашками — на что хватало детской выдумки. Теперь же корни напоминали просто мёртвые корни. И о расставании — немножко.
— Помни о с-с-своём обещ-щ-щании, Ильс-с-се. Я з-с-са ним ещ-щё вернус-с-сь.
На тонком змеином языке вертелись другие слова пенными колечками, но Змей заглотил их, стряхнул тепло человеческого тела с предплечий, улыбнулся во всю необъятную пасть, утыканную мелкими загнутыми внутрь зубами.
— Рас-с-свет с-скоро.[nick]Линдворм[/nick][status]Принц-Змей[/status][icon]http://i.imgur.com/ph9SkiQ.png[/icon][sign]свою обречённую ждет[/sign][info]<b>ЛИНДВОРМ</b><br>Чудовище[/info]

+1

17

Сон её и без всякого зачарования был крепок и всё сильнее тянул деву к земле, но Ильзе упрямо переставляла ноги да держалась за свою корзинку, под нос себе перечисляя имена всех тех, кому это нужно. Они тоже вскорости сбились, перемешались между собой и заполонили её деревню всяческими новыми химерами. Один раз Ильзе глянула перед собой неожиданно ясно, словно во сне внутри сна глаза открыла, не увидела там Змея, но вместо испуга с каким-то спокойствием подумала, что да, так оно и должно быть, нечего ему с ней, человеческой девчонкой, возиться. Не успевшую зародиться поверх этого обиду Линдворм сам и согнал, явившись в её грёзы и забрав деву на руки. И она, сворачиваясь клубочком поверх драгоценной корзины, только и слышала, как бегут вдоль их тропки мелкие лесные тварюшки – не те, которых тащат из силков или с охоты, – всматриваются в своего владыку и его добычу и перешёптываются.
Но вновь вместо заваленного костями и линялой шкурой логова случилась крохотная полянка, и проснувшаяся на ходу дева – плюхнуться носом в землю ей совсем не хотелось – подслеповато изучала мирок вокруг. Она узнала и поваленный кедр, и прочие деревья, и даже кукушка, далёкая и невидимая, мнилась знакомой. Сердце у Ильзе перехватило, а к глазам подступили слёзы, но она быстро смахнула их и прямо посмотрела на Змея. Вновь он напоминал о том, что разделило их ещё больше давней ссоры. Она поудобнее переложила корзинку в руках, взялась за неё на манер тех деревенских барышень, что иногда ходили за обычными цветами да ягодами в лес.
– Я буду ждать, – коротко отозвалась Ильзе, ничего определённого в свои слова не вкладывая и сама не зная, чего хочет больше – чтобы он пришёл или чтобы сгинул там, в лесу, на этих своих заповедных дорожках. Или в объятиях очередной невесты, заготовленной ему королём, как изящный десерт. – Спасибо тебе.
Она развернулась, мазнула пальцами по коре мёртвого кедра – корни его теперь напоминали неумелую попытку самой природы повторить иное своё создание – и торопливо зашагала вперёд, стараясь не оглядываться и не спотыкаться. Занимавшийся над миром рассвет встречал её, как давно потерянную и горячо любимую подругу, и Ильзе не плакала, подставляя лицо первым солнечным лучам. Приближаясь к дому Ведьмы, она думала о том, что к следующей встрече со Змеем она непременно будет готова.
[nick]Ильзе[/nick][status]а вилами по морде?[/status][icon]https://i.gyazo.com/2b6eb5fb9fb9672e297c7e48aabfaa2e.jpg[/icon][sign]Лиха не ведала, глаз от беды не прятала.[/sign][info]<b>ДОЧЬ РЫБАКА</b><br>  Спасительница королевства[/info]

+1


Вы здесь » Practical Demonkeeping » История » В эту ночь дивным цветом распустится папоротник


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC