http://sa.uploads.ru/XkEq2.jpg
Christopher Eccleston

Франк Вернер
Ангел

21.03.1949, 67 лет

Внешность
Основные черты:
˟ Цвет глаз: серые

˟ Цвет волос/длина/тип: темно-русые прямые волосы, короткая стрижка

˟ Рост/вес/телосложение: 183 см, 78 кг, нормостеник

˟ Отличительные особенности: когда-то сломанный кривоватый нос, оттопыренные уши, обаятельная улыбка, нервные тики, но правой щеке бородавка.

Выглядит то ли на тридцать, то ли на пятьдесят в силу борьбы  замедленного ангельского старения с общим разгульным и распутным образом жизни.


Биография
˟ Место рождения, гражданство:
г. Лестер, британское гражданство

˟ Род деятельности:
Ударник в рок-группе Ллос (временно распущена), разнорабочий по найму

˟ Владение языками:
Английский, немецкий на уровне “привет, дайте сигарет”

˟ Семейное положение:
Разведен, имеется сын сорока лет (не общаются) и дочь тридацти двух лет, для общества - сестра, её муж и внуки.

Основная информация:

Родившийся в 1949 году у матери-ангела и человеческого мужчины, Франк был не первым ребенком своей матери, но, поскольку она была уже в пожилом даже по сверхъестественным меркам возрасте, братьев и сестер своих он не знал, не узнал и их количество - были они рождены людьми в девятнадцатом столетии и уже почили с миром. Собственно, об этом он узнал только из обмолвок матери после своей спонтанной инициации (похмелье, ротавирус и режущиеся крылья как вишенка на тортике), когда ей пришлось открыться и привести сына в местный Дом графства Лестершир, чтобы там его научили не высовываться (это он умел плохо), летать (это получалось хорошо) и прочим ангельским делам. Каким - он понять не успел, поскольку скоропостижно свалил в США учиться, пить, принимать наркотики и гулять на рок-концертах. Тогда на смену рок-н-роллу и мерси-биту пришел панк, различные вариации на тему рока и - сердце Франка завоевавшие навсегда - прогрессивный и кислотный рок, к которому он тоже пытался приобщиться сперва гитаристом, потом басистом, но остановился на ударных. Оказалось, что рок - это круче любых наркотиков, а также отличный слив лишней энергии во время концерта.

С учебой не сложилось, выделенные на неё деньги кончились, разлетелись по подружкам, концертам, кислоте и травке, мать призвала домой и в 1972 году Франк вернулся в Лестер, где, работая официантом и барменом и играя в гаражной группе жил с матерью до её тихой смерти в 1980 году. Через два года - группа успеха the Beatles не повторила, гитарист сторчался, басист спился а вокалист свалил от счастья такого, - Франк продал дом, сложил свой нехитрый скарб и двинул в Лондон, пытать счастья, работать тут и там и предаваться пороку.
На концерте Pink Floyd Франк познакомился со своей будущей женой, отвязной девицей Шелли. Как пьяный секс на одну ночь  перерос в нечто большее и мисс Готорн стала миссис Вернер, перебралась в его каморку и обросла бытом, кастрюлями и беременным животом, Франк понять не успел, но принял и смирился. Родителем он оказался неплохим, возможно даже, лучше Шелли, которая, бросалась из крайности в крайность - то превращалась в домашнюю мамашу-наседку с засаленными волосами и уляпанном неясными пятнами переднике, то проводила ритуал предбоевого раскрашивания и скрывалась в неизвестном направлении, бросая сначала сына, а потом и дочь на Франка и совершенно не интересуясь их состоянием и воспитанием. Франк работал почтальоном и курьером - работа в первой половине дня, а на дальние расстояния грузы перевозить помогают крылья, пытался снова бренчать на гитаре, но всё-таки с барабанами лучше получалось. Одна гаражная группа, другая… Без толку, прорыва не случилось.

В 1985 случился развод, Шелли ушла к новому мужу с деньгами и перспективами в жизни, а не как у тебя, неудачника, только виски и гараж и забрала с собой Уилла, а Кристину оставила Франку, потому что сын был постарше и в школу ходил, а за трехлеткой нужен глаз да глаз.

Дочери он рассказал заранее, что она может оказаться необычным человеком, не хотел, чтобы инициация застала её врасплох, как его. На собственную мать он зла не держал - она была слаба памятью в силу возраста или просто от избытка впечатлений за всю долгую жизнь, так что вполне могла забыть, тем более потом она со всей заботой и самоотверженностью ухаживала за последним сыном, чесала крылья и подставляла тазики для рвоты.
Но ни дочь, ни сын не оказались ангелами. А от других женщин детей Франк не имел или по крайней мере, об этом не знал. О предохранении он заботился даже в полубессознательном состоянии - не хотелось бы наследить крылатыми ребятишками по всей Британии.

К восемнадцатилетию Кристины разница в возрасте между отцом и дочерью слишком сгладилась, а чтобы быть правдоподобной и лондонский Дом помог Франку с новыми документами - они стали братом и сестрой. А заодно переехали в Дублин - новая жизнь на новом месте, да и старая не очень-то была дорога. В Дублине Кристина поступила в Тринити-колледж, потом закончила университет, стала стоматологом и счастливо вышла замуж за коллегу-протезиста. Бормашина освятила их союз, а слепки зубов закрепили, и молодая семья перебралась в Гамбург.

В 2006 году Франк встретился с молодой певицей, которой как раз был нужен ударник и вступил к ней в группу, про себя думая, что этот проект пополнит его список “не взлетевших”, и был приятно удивлен. Популярность, концерты по всему миру, несварение желудка, легкие наркотики - всё как в молодости, только теперь на сцене был он и у него даже появились собственные фанаты, форумы, полные восторженных экзальтированных девиц и гримерки, полные ими же.

Но после попытки теракта и смерти брата в Ллос что-то сломалось и она объявила о роспуске группы “на время или навсегда”, так что Франку в очередной раз пришлось осесть на одном месте, а за неимением постоянного места жительства, просить приюта у дочери, нянчить внуков-племянников.

Сейчас Франк снова сорвался в Дублин погулять на концерте по зову Ллос, живет в  комнатушке над баром и размышляет о жизни.

Характер

“Придурковатый раздолбай барабанщик”... Общий образ, складывающийся у постороннего наблюдателя (да и собственно у близких знакомых тоже) именно таков. На деле придурковатости немного меньше, чем Франк пытается внушить людям и себе.Все-таки жизненный опыт не пропьешь, как ни старайся.

Сам себя он считает исключительно положительным, доброжелательным и вообще своим парнем, но почему-то многие не любят Франка и относятся к нему с недоверием. Может быть, потому что он - нервный, можно даже сказать - “дерганый”. У него дергается то веко, то щека, он непроизвольно морщится,  часто принимается барабанить пальцами и другими (под)ручными предметами по любой подходящей поверхности - конечно, с одной стороны, издержки профессии, а с другой - он всегда так делал, ещё когда собирался стать космонавтом после нашумевшего полета Юри Гагарина туда и обратно.

Еще он резкий, скажет в лицо прямо всё, что думает о вас, не позаботившись о том, какое положение в обществе занимаете вы относительно его. Не понимает, что словами можно ранить и не чувствует, когда надо остановиться, и по юности часто огребал за общую непринужденность и длинный язык, но держать его за зубами так и не научился.

Возраст иногда берет свое и Франк становится ворчливым мрачным брюзгой-ипохондриком, что его дочь называет “включить дедушку”. К счастью, такое настроение недолго длится, сдаваясь под напором природной легкомысленности.

Дополнительно
˟ Планы на игру: Игра с Ллос обещает быть интересной и веселой. Поучаствовать в общем сюжете, интересует квест “Золотая пыль”, с другими еще не разобрался.
˟ Связь с игроком: их много, в ЛС могу сдать все явки-пароли
Пример игрового поста:

вот

На это слово - всего лишь одно, восемь букв, - произнесенное скрипучим, неживым и совсем-совсем чужим голосом, ушли последние силы. Те, которые можно было потратить на движение, сделать последнюю попытку встать, или на дыхание, которого снова стало не хватать, или… а больше ничего не важно, только кислород, только было бы чем дышать.
Все равно, даже если хватало бы воздуха сказать еще что-то, все равно губы были холодными и ощущались на онемевшем лице как что-то чужеродное.
Пальцы затекли, пропали с личных горизонтов. Руки раскинулись по Солнечной системе, ни найти, ни  почувствовать. Ноги находятся где-то далеко, возможно, на планете системы Лямбда Скорпиона. Или Альфы Центавра, расстояния космические, кто будет их считать. Онемение забирается выше, подходит к сердцу, хочет его остановить, и сердце чувствует это - бьется с перебоями, неровно, но быстро, хочет попытаться пробить грудную клетку и убежать на свободу или хотя бы успеть простучать до конца как можно больше.
Шум в ушах становился громче, настойчивей, и Волк услышал Лес. Равнодушный треск сухих веток под чужими лапами, злобное перешептывание деревьев, торопливое, язвительное бормотание далекого ручья, жадное чавканье налитого водой мха. Ужас снова захлестнул его с головой. Лес так не хотел отпускать тогда любимую игрушке и если заберет его сейчас, то уже навсегда. Всю послежизнь ему придется по Изнанке, не находя себе места, тоскливо выть на луну и драться с другими волками.
“Не хочу. Отпусти”.
Лес никогда не слушает.
Уплывающее сознание вернулось неожиданно вместе с легкими, почти неощутимыми прикосновениями. Волк почувствовал, как возвращаются силы, успокаивается сердце, становится легче дышать. Лес замолчал, в глазах прояснилось, и оказалось - вокруг укрытая тишиной темнота больничной палаты. Он прислоняется к чему-то холодному, и далеко за спиной слышится тихое стеклянное позвякивание и приглушенный гул разговоров медсестер на посту. По коридору прошуршали, приближаясь, осторожные шаги и удалились, не останавливаясь.
С некоторыми усилиями Волк принял сел прямо и уставился на своего спасителя, у которого был такой вид, словно теперь его очередь терять сознание. “Отлично, был один умирающий, стало два полутрупа. Такие нынче чудотворцы”. Свежеприобретенные жизненные силы вполне отчетливо убеждали Волка, что теперь ему все по плечу, и теперь он сможет и встать, и пойти, и даже танцевать, если захочет. И правильно, нечего им обоим валяться на полу, как кабачки в погребе. Волк принял вертикальное положение и наклонился, чтобы поднять Македонского, приговаривая:
- Вставай… Давай-давай, посидели и хватит, простудишься тут, а вылечить некому…
Он осекся, вспомнив, что они в Могильнике, а тут и вылечат и залечат так, что мало не покажется. И, кстати, он собирался сбежать. Но не бросать же состайника прямо тут, кто его знает, вдруг после этих “чудес” он вырубается напрочь. Ведя Македонского к кровати, он понял, что несколько переоценил свою бодрость - идти этот “крестный ход” было тяжело и трудно, один раз он оступился и чуть не упал, поэтому усадил свой груз на кровать и сел рядом передохнуть.
И еще одно слово, сказать которое так же трудно, как то, первое, но не зря рыцарей учат этикету.
- Спасибо.

Отредактировано Франк Вернер (25-02-2017 06:00:44)